не говорил, а бурчал низким голосом. И перед каждым показом упражнений разминал мощную шею, поочередно наклоняя голову к плечам, как перед выходом на ковер.
– Ууууу! Ангелина такая добрая. А этот Егорыч нас замучает. Теперь от физры без справки не отвертишься, – заныла Света Комарова.
– Девочки, да он не страшный. Просто такой вид на себя напускает. – Женечка Волкова подошла к зеркалу, поправила светлые кудряшки, разгладила несуществующие складки на белой облегающей футболке. – Спорим на эскимо, он в меня влюбится? И разрешит пропускать занятия без справок?
– А почему в тебя? – засмеялась Лиза Терентьева. Она растянула овальный вырез своей футболки, превратив его в смелое декольте. – Принимаю пари, копи деньги на мороженое.
– Девочки, не спорьте, проиграете! Ставлю две «Лакомки», что Егорычу понравлюсь я. – Моя подруга Марина сняла олимпийку. Белый облегающий топ не доходил до пояса спортивных брюк, открывая загорелую полоску живота.
Офигеть! Делать им больше нечего. И Маринка туда же! Сдался им этот физрук. С ним и поговорить-то наверняка не о чем. На девочек смотрит свысока. Вернее, совсем не смотрит. Буркнет что-то, и все. Мальчишек он зовет по именам, а нас только по фамилиям.
* * *
Антон Егорович с журналом вышел из тренерской, буркнул команду на построение и провел перекличку. Сначала в зале стояла непривычная тишина. Но после разминки он разбил класс на группы для упражнений по ОФП, и девочки осмелели. Первой в бой вступила Лиза.
– Антон Егорович, посмотрите, пожалуйста, я правильно отжимаюсь? Вы говорили, что грудь должна касаться скамейки.
«Грудь, а не соски», – подумала я, едва сдерживая смешок.
– Норм, – невозмутимо буркнул Егорыч.
Через минуту к борьбе за эскимо подключилась Волкова.
– Антон Егорович, у меня прыжок при подаче мяча не получается! Что вы посоветуете для увеличения прыгучести? – Волкова попрыгала на месте. Приподнятые пуш-апом мячики грудей едва не вываливались из декольте.
– Чтобы бегать, нужно бегать, чтобы прыгать – прыгать, – пробурчал физрук и направился к турникам, на которых подтягивались мальчики.
Весь урок я косилась на Марину, но она словно забыла о споре. Молодец! Поняла, как глупо выглядят Женя с Лизой.
Но после звонка моя подруга засеменила к физруку, заполнявшему журнал в ноуте.
– Антон Егорович, а есть упражнения для уменьшения талии? – дожидаясь ответа, Марина выпятила грудь и поправила бретельки топа.
Я фыркнула и ушла в раздевалку. Там было шумно. Раскрасневшиеся от непривычной нагрузки Женя и Лиза спорили, на кого больше смотрел физрук. Остальные слушали и поддакивали то одной, то другой.
– А кому свежие новости про Егорыча? – спросила из угла раздевалки Пышкина. Все повернулись к ней. – Он вчера спустился к воде недалеко от Сенного мостика и…
– Тоже мне новости! Вечно у тебя, Пышкина, тайны мадридского двора, – перебила Женя. – Может, хотел уточек покормить…
– Сама ты уточка, – рассердилась Пышкина. – Егорыч в борцовский зал всегда ходил вдоль Мойки. А в этом году делает крюк. Какой в этом смысл? Ведь по каналу Грибоедова на десять минут дольше. Но это не все. Я вчера своими глазами видела… – Пышкина выдержала паузу и прошептала: – Он у воды достал секундомер и в него уставился.
– И что? Что дальше-то? – попыталась расшевелить ее Женя.
– Дальше… Я не стала смотреть, испугалась, что застукает, и ушла.
Не знаю, что подумали остальные, но я сделала два вывода. Во-первых, Пышкина втюрилась в Антона Егоровича. Иначе зачем второй год следит за ним? Во-вторых, я поняла, что злюсь. Физрук влез на мою территорию. Безлюдная набережная Грибоедова – мой многолетний путь в школу и обратно. И площадки у воды тоже мои. Не хватало еще встречать там чокнутых физруков с секундомерами.
Марина зачем-то поинтересовалась:
– А по каким дням у него тренировки? И во сколько он вчера вышел из школы?
Пышкина ответила ей без запинки. Точно, влюбилась.
По пути к кабинету математики Марина спросила:
– Лен, ты завтра сильно занята? Можешь мне помочь?
Я кивнула. Наверное, снова проблемы с домашкой по алгебре.
– Отлично! Тогда давай завтра в четыре встретимся на набережной? – поймав мой удивленный взгляд, Марина зачастила: – Я спущусь по ступеням, а ты будешь стоять наверху. Как только увидишь, что Егорыч приближается, дашь мне сигнал.
Она замолкла, чтобы отдышаться, а потом выдала:
– Я прыгну в воду. А ты закричишь: «Помогите!» Он меня спасет и влюбится! – Тут она приобняла меня. – Представляешь? Влюбится, как Ли Чун в Шин Ха, когда он ее спас.
Я не представляла. Меня давно тошнит от корейских дорам, а Марина до сих пор их смотрит. Почти в каждой парень спасает девушку, которую до этого терпеть не мог, и после этого влюбляется. Полный бред, конечно. Но, если перефразировать одного мудрого Лиса, не такой уж и бред. Ты создаешь узы, когда приручишь кого-то. Спасти – это же как приручить? Но прыгать ради мороженого в холодную воду – это перебор.
– Марин, найди другой способ выиграть эскимо. Вода в сентябре жутко холодная. Даже если Егорыч спасет тебя, то возненавидит после такого купания.
Марина покивала и вздохнула. Но мне легче не стало, добром эта история точно не закончится.
* * *
Перед следующим уроком физкультуры в раздевалке было тихо. Все наблюдали за спорщицами, надевшими обтягивающие лосины и футболки с декольте. Лиза у настенного зеркала начесывала рыжую челку. Марина, смотрясь в карманное зеркальце, подводила глаза и рисовала стрелочки. Женя с блестящими от бесцветной помады губами ждала звонка на урок у дверей раздевалки. Она вышла первой и обернулась:
– Девочки, на перемене бегите за мороженкой. Сегодня Егорыч будет носить меня на руках.
– По росту в шеренгу стройсь, – пробурчал Антон Егорович после зверской разминки. – Баскетбол по восемь минут.
Мы построились, радуясь возможности отдышаться.
– На первый-пятый рассчитайсь, – свирепо продолжил физрук. – Первые номера – четыре шага вперед. Вторые – три. Третьи – два. Четвертые – шаг назад. Пятые остались на месте.
Я осмотрела свою команду: неспортивная Комарова и четыре мальчика, причем один из них – долговязый хлюпик, у которого мяч в руках не держится. Так себе шансы.
– Начинают первая и третья команды. Остальные ждут на скамейках. – Егорыч дунул в блестящий свисток, и понеслось! Мальчишки в борьбе за мяч зарубались так, что и девочкам доставалось.
А Женечку было не узнать. Она несколько раз оказывалась под кольцом с мячом в руках, но забить не получалось. Через четыре минуты команды поменялись кольцами, и Женя снова пошла в атаку. Миша Кивик попытался выбить мяч, Женя в прыжке повернулась к нему спиной и вдруг упала.
– А-а-а-а-а-а, ой! Нога-а-а-а. Ой, я кажется, ногу сломала! –
