стонала она, держась за лодыжку.
Егорыч, нахмурившись, присел рядом. Попался. Да, придется Маринке бежать за мороженым.
– Пальцами можешь шевелить?
– Не-е-ет! – Женя зарыдала, закрывая лицо ладонями.
– Скорее всего, голеностоп подвернула, – Егорыч встал. – Никита и Иван.
Он показал двум мальчикам из Жениной команды, как обхватить пальцами свое и чужое запястье, чтобы получился стульчик для переноски.
– Поднимайте Волкову на здоровую ногу. Опустите руки, чтобы ей сесть было удобнее. Вот. А теперь тащите в медкабинет. А ты, Волкова, крепче держись за шеи. Если решат, что перелом, вызовут скорую. А по мне, так просто растяжение.
Когда всхлипывающую Волкову унесли, Антон Егорович вызвал мою и четвертую команды. Игра продолжилась.
В конце урока мы построились.
– Хочу напомнить, – уставившись на кроссовки Марины, забурчал Егорыч, – что во избежание травм обувь нужно шнуровать туже. А вот спортивная форма, наоборот, должна быть свободной, чтобы не затруднять движения.
Мальчишки заржали. Видимо, еще на прошлом уроке догадались, что девочки что-то затеяли. А может, кто-то из девчонок проболтался.
– Разговорчики в строю! – буркнул физрук. – Завтра в семнадцать ноль-ноль сдача норм ГТО. В бассейне на Декабристов. С собой иметь ученический, плавки или купальник, шапочку, тапки и полотенце. На серебряный значок достаточно проплыть пятьдесят метров без времени. А за золотой придется попотеть.
Марина еще в строю ткнула меня локтем в бок и торжествующе улыбнулась.
«Завтра будет тонуть», – сообразила я. Но, когда она потрогала пухлые губы и прошептала: «Интересно, Егорыч умеет делать искусственное дыхание?» – мне стало жалко ничего не подозревающего физрука.
На следующий день в школе мы не говорили про сдачу ГТО. Я где-то слышала, что бывалые охотники не обсуждают, кого хотят добыть, чтобы не вспугнуть удачу. Но это не помогло.
В бассейне нас встретила Ангелина Николаевна.
– А где Антон Егорович? – попытались выяснить мы, но Ангелина только пожала плечами.
* * *
– Представляешь, перед первым уроком заглянула в спортивный зал. А он на турнике подтягивается, – возмущалась утром Марина.
– Н-да, – хмыкнула я. – Егорыч – человек-загадка.
Если честно, тайны физрука волновали меня не больше тайн мультяшного Скуби-Ду. У меня тоже был секрет. С мая и до конца сентября раз в неделю я езжу в Озерки, чтобы поплавать. Если дома узнают, сидеть мне взаперти.
Дачи у нас никогда не было, на каникулы и на выходные меня частенько отправляли «на природу» к бабушке и деду. Жили они в крохотной квартире на последнем этаже. Зато неподалеку было Верхнее Суздальское озеро.
Дед научил меня нырять на глубину и плавать по-морскому, без брызг и опускания головы в воду. Купальный сезон мы открывали весной, а последний заплыв устраивали в конце сентября, несмотря на ворчание бабушки. Половину единственной комнаты в их квартирке занимали полки с книгами, и я незаметно втянулась в чтение.
Деда не стало, когда я училась в восьмом классе. Бабушка с книгами переехала к нам. А я решила продолжить плавать в Суздальском. Дед бы это одобрил.
Забежав домой, я вытряхнула на диван школьный рюкзак. Бросила в него компактный томик Чейза, полотенце, телефон и трусы с лифчиком. Бабушка всегда твердила деду, что «от мужиков не убудет, а девочкам нужно переодеваться в сухое».
Чтобы не стоять в очереди у пляжных кабинок, купальник я всегда надевала дома. Хотя какие сейчас очереди? Это летом у воды было не протолкнуться, даже после того как на пляже появились таблички «Купание в водоеме запрещено». А осенью желающих лезть в холодную воду становится меньше.
Наскоро перекусив, я предупредила бабушку, что иду заниматься к Марине. По извилистой набережной канала Грибоедова до Демидова моста быстрым шагом всего-то минут восемь, потом площадь, и через три минуты ты уже в метро. Двадцати минут в вагоне до станции «Озерки» я даже не замечала, потому что стояла, уткнувшись в книгу.
* * *
Вдоль канала Грибоедова когда-то уложили каменные плиты. За сотни лет они потрескались, покосились, и теперь приходится то и дело поглядывать под ноги, чтобы не свернуть лодыжку. Туристический сезон еще не закончился, и внизу, поднимая черные волны, шныряли экскурсионные катера.
У двойного спуска между Сенным и Демидовым мостами я остановилась. Прижатые к набережной ступени вели в разные стороны и заканчивались гранитными площадками, края которых уходили в воду. Чтобы увидеть площадку, нужно перегнуться через чугунную ограду. Что я и сделала. Никого. На всякий случай проверила вторую площадку. На ней тоже не было никаких физруков. Вот и хорошо. Спускаться к воде я не собиралась, меня ждет озеро.
Сквозь шум мотора удаляющегося катера донесся женский голос:
– Не так! Ниже. Тихо! Не качай. Кися, кися!
На противоположном берегу набережной суетились люди. Две женщины и мужчина перегнулись через перила ограды и смотрели вниз. Мужчина держал в руках длинную веревку, на конце которой у самой воды болталась плетеная корзина.
– Не полезет она! Ты ее напугал. Кися-кися!
«Какая еще кися?» – не поняла я. А потом увидела: в том месте, где трехметровая гранитная стена набережной уходила в воду, на узком мокром выступе примостилась черно-белая кошка. Из-за намокшей шерсти она выглядела ужасно тощей.
Бедная! Я бегом спустилась на площадку. На нее еще накатывали волны, а из-за поворота уже выплыл следующий катер. Он пронесся, и я увидела, что выступ опустел. Ужас какой! Неужели кошку смыло волной и она утонула?
На другом берегу канала вдруг раздались радостные возгласы, и я разглядела в воде кошачью голову. Зацепившись одной лапой за неровность плиты, кошка с трудом вскарабкалась на тот же выступ и замерла.
Мужчина перегнулся так, что женщинам пришлось придержать его за брючины. Корзина теперь касалась черного бока, но кошка не шевелилась. Наверное, потеряла силы. Еще один катер, и она не выберется из воды.
Я скинула рюкзак, кроссовки, сняла сарафан и села на мокрый край площадки, опустив ноги в воду. Прохладнее, чем в озере, но терпимо. Опираясь ладонями на плиту, я аккуратно сползала в холодную воду. Главное – не оцарапаться. Ух! Я нырнула почти без брызг и сразу отплыла от площадки. Даже если здесь мелко, лучше не вставать: наверняка на дне осколки от пивных бутылок.
– Светлова! – командным голосом заревел кто-то сзади. – Немедленно вернись!
Обернувшись, я увидела физрука, бегущего по ступеням. Он остановился возле моих вещей и сбросил с плеча огромную спортивную сумку.
– С ума… сош… ла? Тут… же… катера! – выкрикивал он, пытаясь восстановить дыхание.
Ого! Сейчас разденется и прыгнет в воду, чтобы насильно вернуть меня. А как же кошка?
– Не волнуйтесь! Я хорошо плаваю! – и я помахала ему одной рукой.
Но Егорыч
