вызвать взрыв. Работали, пока пожелтевшие пальцы не начинали неметь, начиняли снаряды взрывчаткой, очищали резьбу, промеряли глубину и только потом вставляли взрыватель. Одно неверное движение – и все взорвется прямо у тебя в руках. Вайолет ни на миг не забывала, какая это опасная работа.
После сборки на снаряд наносили по трафарету маркировку и вкатывали его на тележку – готово. Когда начальник отворачивался, Вайолет добавляла под маркировкой буковку «В» – если Пол увидит этот снаряд, то сразу поймет, что его изготовила Вайолет, а остальные пусть думают, что имелась в виду «виктория», победа. Другие девушки засовывали записочки между патронами – писали молодым людям, сражавшимся в чужих странах, какие они храбрецы.
Вайолет оделась, потрясла сестру за плечо, а потом побрела по узкой лесенке вниз, туда, где хозяйка дома – удивительно, но звали ее мисс Бич, как и владелицу дома, где они выросли, – обычно подавала им завтрак, а говоря точнее, ужин. На этой неделе у них были ночные смены, на предыдущей – дневные.
Спустилась Прис, они молча съели по тарелке гороховой каши. После еды Вайолет соскребла корочки в отдельную миску – мисс Бич отдаст своим собакам. Еда эта напоминала то, чем когда-то кормила их в Хокстоне мама, но желудок наполняла, и в целом, несмотря на карточную систему, питались они неплохо. Мисс Бич была заядлой огородницей и даже продавала или обменивала часть урожая. Вайолет и Прис повезло с жильем: завод был совсем близко, а другие девушки зачастую часами добирались до работы на поезде.
Квартировали в доме не только они. Сюда же поселили еще двух девушек, Сару и Мэри, сестер из Ист-Энда, которые тоже работали на заводе. Возрастом они были ближе к Прис, переживали за братьев, ушедших в армию. Мать и отец их погибли – в дом попала бомба.
На четверых им выделили две спальни на втором этаже, мисс Бич жила на первом. Поскольку она обслуживала жильцов, на завод ее не отправили – ее, по собственным словам, это полностью устраивало. Она ежедневно готовила им завтрак и ужин, дважды в неделю они по очереди принимали ванну. По воскресеньям, после похода в церковь – если конечно, на этот день не выпадала их смена – мисс Бич старалась порадовать их хрустящим печеньем, которое подслащала свекольным соком, или картофельным пирогом с яблоками из ее сада.
Вайолет вынесла собакам миски, заметила, что если они с Прис не поторопятся, то не успеют на завод до захода солнца, а ходить в темноте она терпеть не могла.
– Готова? – спросила Вайолет, посмотрев на сестру – та вытирала обеденный стол.
– Да. – Глаза у Прис всегда были ясные, несмотря на тяжелую работу и недосып.
Они зашагали по дороге вместе с другими жительницами деревни – местными и мобилизованными. Почти подошли к воротам, когда вдалеке прогремел взрыв.
– Немцы! – ахнула одна из женщин, спровоцировав всеобщую панику.
Все бросились в придорожные канавы, попрятались в немногочисленные укрытия Андерсона – их здесь поставили именно на такой случай.
Земля еще не успела остыть, хотя солнце почти скрылось, Вайолет впилась в нее пальцами – под ногти тут же набилась грязь. Наверное, именно таково мужчинам на фронте? Прячешься в укрытие, упираешься ладонями в землю?
– Еще даже и не стемнело, – заметила Прис. – Они, собаки такие, обнахалились окончательно.
Вайолет кивнула. Их заранее предупредили об опасности работы на оружейном заводе, объяснили, что если немцы его обнаружат, тут же разнесут на куски. Они обязались хранить тайну касательно расписания и методов работы, но про это в городе знали буквально все. Еще бы, большинство из жителей сами работали на заводе. А те, кого не разместили поблизости, приезжали из соседних городков – некоторым приходилось утром и вечером проводить в поезде три-четыре часа. О том, чем они занимаются, знало все графство, а то и вся страна.
Вайолет посмотрела в небо и не услышала знакомого гула, который производили самолеты люфтваффе, равно как и воя сирен противовоздушной обороны.
– Странно. – Она еще раз взглянула на небо, будто так лучше слышно. – Я ничего не слышу, только крики с завода.
Остальные подняли головы, вслушались, потом закивали, забормотали, соглашаясь.
Они медленно выкарабкались из импровизированных укрытий, посмотрели в сторону завода – там к небу поднимался черный дым. Стало ясно: случился взрыв. О господи. Вот только люфтваффе тут ни при чем. Пока. Что никак не отменяет опасности.
Вайолет бегом бросилась к проходной, в страхе, что произошло то, о чем им твердили с первого дня: кто-то не заправил волосы, чихнул невовремя, ошибся в расчетах – или просто выдался неудачный день.
Вблизи стало ясно, что один из ангаров – тот, где обычно работали Вайолет и Прис, – объят пламенем. Пожарные тащили насосы и ведра, лили воду в пламя, но ничего не помогало. От взрыва начали один за другим детонировать другие снаряды, пожарные вынуждены были отходить все дальше, пламя ширилось. Объятые огнем снаряды беспорядочно взмывали в воздух, разлетались в стороны, будто на фабрике расшалился огненный ребенок.
– Что случилось? – спросила Прис у женщины, стоявшей на четвереньках: одежда у нее сбилась, она платком вытирала сажу со лба.
– Не знаю, но говорят, фрезерный станок перегрелся, вот снаряды и сдетонировали. Он весь день работал кое-как, но начальник не разрешил его выключить. – Женщина закашлялась, слезы прочертили полосы по грязным щекам, Прис попыталась ее успокоить.
– Сколько… внутри осталось? – Вайолет не хотела задавать этот вопрос, но в голове все крутились видения того, что здесь произошло.
– Я слышала, совсем мало. – Из глаз женщины снова полились слезы. – Смена закончилась вроде как.
Прис встретилась взглядом с сестрой – она не привыкла видеть страх у нее на лице. С самого дня смерти их матери – да куда там, со дня своего рождения – Прис заставляла мир подчиняться своей воле, как это свойственно нищим девушкам из Хокстона. Но против того, что произошло здесь, она была бессильна. Да, несчастные случаи бывают. А здесь, в Ротервасе, это смертельные случаи.
Вайолет обняла Прис за плечи и отвела сестру в сторонку.
– Хочешь, скажу начальнику, что ты приболела? А ты иди домой, отдохни. Если попросит, я две смены отработаю. – Остальные ангары не повреждены, нужно работать, никто завод не закроет.
Прис покачала головой.
– Нет. Все будет в порядке. Еще не хватало струсить и сбежать, когда женщины, которых мы знали, с которыми работали, только что отдали свою жизнь за общее дело. Мы должны быть достойны их памяти.
Она была права. Их товарки стали жертвами войны, а выжившим нужно было продолжать их общее дело.
Вайолет медленно выдохнула, прижалась щекой к макушке сестры – так же она поступила
