я рада тебя видеть! – взвизгнула я, прижимая ее к себе.
– Я тебя тоже! Ого, ну надо же! – Вайолет потрогала нашивки Красного Креста у меня на лацкане, глаза ее так и сияли. – У меня-то форма – мешок с двумя штанинами, а у тебя просто шикарная юбка!
– Забавно, что нынче считается модным, да? – Я провела ладонями по твидовой форме. – Идем, представлю тебя мальчикам.
Солдаты ужасно обрадовались, что им покажут еще одну знаменитую танцовщицу, и когда мы экспромтом исполнили номер из «Хватит флиртовать», посыпались просьбы станцевать и с ними.
– Обещаем вам по одному танцу, но вам придется сделать кое-что для нас, – ответила я, подмигнув.
– Да что угодно! – воскликнули они почти хором.
– Когда мы с Вайолет познакомились, она танцевала в кордебалете, выступала у нас в «Хватит флиртовать».
– «Хватит выступать», – саркастически вставила Вайолет: так мы называли наш спектакль, когда ежедневно снашивали туфли едва не до дыр.
Солдатам страшно понравилось.
– Поэтому, – продолжила я, – вы у нас будете выступать в кордебалете, мы вас научим.
– Да я хоть канкан спляшу, только бы вместе с вами обеими, – заметил один из солдатиков и вскинул ногу чуть не выше головы.
Я расхохоталась, Вайолет следом, мы согнулись пополам и принялись вытирать слезы – так нас насмешили ребята. Загляни к нам кто, никогда бы не догадался, что в мире идет война, – а именно в таком лекарстве люди и нуждались.
– Кажется, все готовы дебютировать, – заметила я.
– Еще как готовы! – с энтузиазмом подтвердила Вайолет, хлопнув одного из солдат по спине. – Так, смотрите, что вы должны делать.
Они повторяли наши движения, падений и кувырков было не счесть. Даже оркестр иногда сбивался: музыканты постоянно хохотали, глядя на выходки мальчишек в форме.
Вечером, после закрытия клуба, мы с Вайолет оделись потеплее, остановили такси и отправились в «Савой» – я там снимала номер, потому что дом наш так пока и не отремонтировали.
– Ты точно не против, чтобы я остановилась у тебя? – спросила она, явно слегка нервничая.
– Ты специально ради меня получила увольнение. Еще не хватало, чтобы ты тратила таким трудом заработанные деньги на жилье. А кроме того, у меня огромный номер люкс с двумя спальнями: Фредди собирается приехать сюда в мае.
А может, и Чарли каким-то чудом поправится, они с мамой приедут в Лондон… беспочвенные мечты, вот только без них никак, я точно сломаюсь.
Мы переоделись в ночные сорочки и халатики, уселись на диван перед пылающим камином, взяли в руки по стакану горячего грога.
– Как оно в Херфорде? – спросила я. Едва мы остались наедине, моя жизнерадостность сникла.
Вайолет шумно выдохнула, сказав этим больше, чем любыми словами. Я подалась вперед, сжала ее руку.
– Тяжко. – Губы ее вытянулись в тонкую линию. – Помимо постоянной опасности, что снаряды сдетонируют, прошлым летом я едва не потеряла Прис: люфтваффе сбросили на нас две бомбы. Погибли двадцать две работницы. Прис, по счастью, была только ранена.
Сердце у меня упало.
– Она полностью оправилась?
Вайолет кивнула, но продолжала хмуриться.
– Очень бы мне хотелось вытащить ее оттуда. Мы каждое утро идем на работу, не зная, доживем или нет до конца смены.
– А ее не могут комиссовать после ранения?
Вайолет пожала плечами.
– Могли бы, но Прис сама не хочет. – Голос звучал устало, плечи сгорбились. Судя по тону, она уже предлагала это, и не раз. – Говорит, ее попытались убить, так она им теперь и позволила одержать победу. Заявляет, что если умрет за изготовлением бомбы, то и бомба тоже принесет кому-то смерть.
Я передернулась от одной этой мысли, от осознания, сколько молодежи рискует жизнью в войне с безумцем и его приспешниками. Как это несправедливо!
– Ну а сама ты как?
Вайолет отхлебнула горячего грога, поджала под себя ноги.
– Я нормально. И я тебе страшно признательна за то, что ты сделала для Пола. Мы с ним виделись – ему дали отпуск после ранения, – и он столько рассказывал про тебя и про Лисмор!
– Ты не представляешь, как я обрадовалась, когда его увидела. Ему здорово досталось, но он у нас борец. А где он теперь?
– Снова летает. Где – не знаю. Один раз его уже сбили, но для него это не повод отказаться от мщения. Да что же это такое с теми, кого я люблю? – В голосе зазвучала ярость, Вайолет закончила фразу угрюмым смешком, покачала головой. – Все мы стали такими мстительными!
– Мстительность лучше прекраснодушия. В моем кругу есть такие, для кого будто и нет войны, они развлекаются по-прежнему. – Я не смогла сдержать отвращения. Вся эти светские модники, отсиживавшиеся по своим особнякам, пока другие делают все, что могут, вызывали у меня тошноту. Даже принцесса Елизавета – та, которую я младенцем держала на руках, теперь подросток – сажала овощи в Виндзорском замке, а еще ходили слухи, что через год, достигнув восемнадцатилетия, она собирается вступить в Женский вспомогательный корпус.
– Какой позор!
Я кивнула, осушила стакан.
– Проснуться бы утром и узнать, что этот кошмар закончился, – тоскливо произнесла я.
Мой не закончится в любом случае. Даже если утром встанет солнце и Темза засверкает бриллиантами, Чарли все равно не поправится, а жизнь, о которой я мечтала, когда он впервые пришел ко мне на спектакль, приехал ко мне в Нью-Йорк, останется мимолетным сном. Эфемерным, как желание завести ребенка, которое привело лишь к череде душераздирающих утрат.
– Все будет хорошо, – сказала Вайолет, сжимая мою руку, глядя мне прямо в душу. Ее ровный голос успокаивал.
Я в ответ тоже сжала ее руку.
– Надеюсь.
– Нужно в это верить. – Вайолет кивнула. – В противном случае и жить незачем. Потеряем надежду – останется одно отчаяние.
Я улыбнулась, но смешок был похож на рыдание.
– Ты всегда была оптимистичнее меня.
– Ничего подобного. Я по-прежнему верю, что тебя ждет счастье. Может, когда война закончится и Чарли опять сможет ездить в клиники и на курорты, он еще и поправится. Делли, когда я с тобой познакомилась, ты была просто воплощением сбывшейся мечты.
– И смотри, как я низко пала. – В голосе засквозила горечь, и трудно было спрятать ее от подруги, которая любила не мои достижения, а только меня саму. Вот что мне особенно нравилось в Ви: с ней не нужно было притворяться.
– Ну, не знаю. – Вайолет склонила голову набок, прищурилась. – Вон, у скольких человек сегодня благодаря тебе сбылись мечты.
– А, понятно. – Я отняла руку. – Ты хочешь сказать, я теперь отвечаю не за свои, а за чужие мечты.
– Тебя послушать – хорошее дело получается. – Вайолет ухмыльнулась и осушила стакан.
Может, в этом и состоит подлинная суть? Ведь и действительно хорошее дело. Все, наверное, не так плохо, как я думала. Вот только побыла бы подруга здесь подольше, чтобы мне об этом напоминать.
