не танцевать.
Нора пренебрежительно фыркнула, махнула рукой.
– Ничего, достанем. Зрители любят слышать звук чечетки.
– Спасибо, буду очень признательна.
– Это тебе спасибо, Ви. Ты спасла и меня, и слушателей от скукотищи, которую начальник пытается протащить сегодня на вечер. – Нора осклабилась, как кошка, сумевшая открыть клетку с канарейкой.
– Мне будет очень приятно.
Всю смену, набивая один снаряд за другим, Вайолет только о том и думала, что ей исполнить. От рассеянности она споткнулась, причем в тот самый момент, когда мимо проходил Волк. Вилф Бауэн, больше известный как Волк, был их начальником и заправлял производством с безжалостностью голодного волка – иначе, впрочем, было и нельзя, принимая в расчет все опасности.
– Вуд, ты чего ворон считаешь? – рявкнул он.
– Я… оступилась.
Волк насупился так, что по всему лбу пролегли морщины.
– Думай, что делаешь, а то вся эта шарашка взлетит на воздух. Этого хочешь? Погубить нас всех?
Вайолет покачала головой, нервно сглотнула, выдавила:
– Конечно же нет.
Волк махнул рукой в сторону уборной.
– Ступай умойся и больше не шарахайся в разные стороны.
Прис проводила сестру взглядом, спросив одними губами:
– Все нормально?
Вайолет просто кивнула и зашагала в уборную. Сняла перчатки, отложила в сторону, пустила холодную воду, побрызгала в лицо. В зеркале стало видно, что ее волосы, когда-то каштановые, местами посветлели до ржаво-оранжевого тона. Неудивительно, ведь они тут целыми днями возятся с химикатами. Вода медлительными ручейками бежала по увядшей коже, скапливалась на выступающих скулах. Лицо сильно осунулось из-за скудного питания. Вид болезненный. Цена войны – не только мальчики, убитые за границей: война медленно убивает и тех, кто дома.
Вайолет возмущенно фыркнула. От этой мысли он почувствовала себя законченной эгоисткой. И вообще, она же еще жива.
Натянула перчатки.
– Ты здесь помогаешь Полу. – Эту воодушевляющую фразу в последнее время приходилось повторять по несколько раз на дню.
Остаток смены, по счастью, прошел без происшествий. Если мысли начинали разбегаться, Вайолет скликала их снова. К концу силы кончились, ноги болели от долгих часов стояния. Мысль о том, что сейчас придется надевать танцевальные туфли, которые, возможно, будут жать, просто пугала, но еще страшнее казалась другая мысль: что она вернется домой, так этого и не сделав.
Прис, которой очень хотелось посмотреть представление вживую, пошла вместе с Вайолет в радиорубку – там их ждали Нора и еще несколько человек.
– Отлично. – Радиоголос Норы не совсем походил на обычный, в нем звучали приветливые нотки. – Дамы и господа, представляю вам изумительную, неповторимую… Вайолет Вуд!
Любопытные взгляды, от которых Вайолет застеснялась сильнее прежнего, но вот один из мужчин шагнул вперед и сжал ее руку.
– А я видел вас в «Хватит флиртовать», когда вы выступали в Ливерпуле!
– Как же вы меня узнали? Я была у самого задника! – поддразнила его Вайолет.
Джентльмен смотрел на нее очень ласково.
– Вы танцевали лучше всех.
Вайолет ошарашенно покачала головой.
– Ну уж не лучше всех.
– Если вы имеете в виду Фреда и Адель Астер, они были как из другого мира, но что до прочих, вы были ближе всех к небесам. – Пожилой мужчина подмигнул и погладил ее по руке.
Вайолет рассмеялась, вспомнив рецензии, которые они читали вместе с Адель – и хихикали всякий раз, когда их называли ангелами.
– Вы мне льстите.
– Только чтобы вызвать у вас улыбку.
– Это вам удалось.
Вайолет надела танцевальные туфли – они были разве что малость тесноваты; несколько движений на пробу – и все мышцы в ногах будто ожили.
– Готова? – спросила Нора.
Вайолет набрала полную грудь воздуха, чтобы успокоить нервы, кивнула. Ее подвели к небольшой квадратной деревянной платформе, перед которой стоял микрофон. Вайолет представили, потом зазвучала музыка Глена Миллера. Вайолет улыбнулась, вспомнив, как вместе с друзьями танцевала в клубах под музыку его огромного оркестра. Все движения вспомнились без труда, она принялась отбивать тэп в такт музыке. Потом зазвучала знакомая мелодия – «Кто там и что там», слова с игривой легкостью срывались с губ, а Вайолет не удержалась от ностальгической улыбки.
Исполнив еще несколько номеров, Вайолет остановилась; по спине струился пот.
– Мисс Вайолет Вуд, друзья! Она блистательна! – произнесла Нора в микрофон. – Под конец я должна задать вам, Вайолет, один вопрос.
Вайолет втянула воздух, насторожилась.
– Как вы думаете, после войны вы еще будете выступать на сцене?
– Безусловно, – ответила Вайолет, не колеблясь. – Я очень люблю сцену и очень по ней скучаю.
– Тогда второй вопрос: а у нас вы согласитесь выступить еще раз?
– Да, буду счастлива.
– Нет, мисс Вуд, это мы будем счастливы.
Когда эфир закончился, начальник Норы громко зааплодировал, улыбаясь от уха до уха.
– Уверен, эта программа будет пользоваться огромной популярностью. – Он смерил Вайолет взглядом, отчего она внутренне съежилась. Отвернулась, стала снимать туфли, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться. – А вы не хотели бы стать ведущей, мисс Вуд? Только не говорите, что вам больше нравится собирать снаряды.
Вайолет опешила – рот раскрылся сам собой, рука замерла в воздухе, не расшнуровав туфельку. Одно дело выступить разочек, но насовсем уйти из цеха? Помимо программ Норы, Вайолет слушала только выступления Аделаиды Холл, танцовщицы, которую видела в Париже в 1932 году.
– Я не…
– Только не отказывайтесь, – прервал ее начальник.
Тут вмешалась Нора, поэтому Вайолет не успела обидеться на мужчину, который так бесцеремонно ею распоряжался.
– Вайолет, у тебя отлично получится. У тебя замечательный голос, мы это все слышали, отличное чувство юмора. Плюс, если слушатели заскучают или кто-то из выступающих вовремя не появится, ты всегда сможешь закрыть дыру. Лично я готова смотреть тебя и слушать с утра до ночи.
Вайолет сглотнула – она все думала про Прис и остальных. Бросить сестру, новых подруг?..
Вайолет посмотрела на Прис – та стояла, прислонившись к дверному косяку, и кивала, сжав губы, чтобы они не расплылись раньше времени в улыбке.
– Скажешь «нет» – считай, что мама победила.
– Ну уж этого-то мы не допустим. – Вайолет улыбнулась. – А как же ты?
– А чего я? Ты ж никуда не уезжаешь, а я буду работать с бóльшим энтузиазмом, если ты будешь постоянно бубнить мне в ухо.
Вайолет признала: сестра говорит правду, не поспоришь. В душе шевелилось желание освободиться. Выступать, заниматься тем, чем она всегда хотела заниматься. Поначалу работа на заводе казалась ей осмысленной: она знала, что приносит пользу. После того как их разбомбили ощущение причастности к важному делу только усилилось. В конце концов, работа для фронта помогала спасать страну и тех, кто сейчас на фронте.
Но ведь должен же кто-то помочь и тем, кто дома, кто устал, скорбит, у кого опустились руки? А подбадривать она умеет.
Она нужна другим.
– Ты нам нужна, – повторила, будто услышав мысли сестры, Прис.
