class="p1">Этого хватило: Вайолет дала согласие.
– У нас три смены по восемь часов: Красная, Белая и Синяя. Нора работает в Белую. Она едва ли не самая популярная ведущая. Возьмешь на себя Красную?
– Ладно. А вы друг друга подменяете?
– Бывает, – сказала Нора. – Я с удовольствием с тобой поменяюсь, если понадобится.
Вайолет еще раз взглянула на Прис.
– Если у нас не будут совпадать смены, я не смогу сопровождать тебя на работу.
– А мне и не нужно. – Прис расплылась в улыбке. – Есть же соседки и другие, кто живет в городе. Мы тут вечно шляемся по дорогам.
Она говорила правду. Дороги не пустовали никогда.
– Великолепно! – обрадовался начальник радиостанции. – Тогда до встречи завтра утром.
Вайолет кивнула, надела башмаки, протянула Норе танцевальные туфли.
– Оставь себе, – сказала Нора. – Здесь они никому больше не нужны.
– Спасибо. – Вайолет вгляделась в туфельки в своей руке. Ей не в первый раз приходилось танцевать в чужой обуви – и, скорее всего, не в последний. Смешно, как жизнь, бывает, ходит по кругу. Приходилось снова и снова начинать с начала, хотя на самом деле ей хотелось другого – стабильности и возможности вырваться на самый верх.
Шаг вперед – сто шагов назад. Но вот она наконец снова движется вперед после долгих месяцев топтания на одном месте.
Они с Прис зашагали, взявшись за руки, к городу и к дому мисс Бич. Вайолет остановилась перед калиточкой, за которой начиналась короткая дорожка ко входной двери, Прис повернулась к ней лицом – выражение открытое, готовое ко всему.
– Спасибо, Прис, – сказала Вайолет, голос дрожал от избытка чувств.
– Я тут вообще ни при чем. Важнее, чтобы ты рано или поздно поняла: ты сама себя сдерживаешь, не кто-то другой. Мне не впервой приходится подталкивать тебя к тому, чего ты очень сильно хочешь.
– Но…
Прис подняла руку.
– Никаких «но». – Голос строгий, но не суровый. – Я уже взрослая, Ви. Пора тебе и о себе подумать. Снова. – Прис наклонилась вперед, прижалась лбом ко лбу сестры.
Прис как-то незаметно стала одного роста с Вайолет. И вот смотрит на сестру глаза в глаза, требует, чтобы та занялась собственной жизнью.
Почему всегда, когда нужно было сделать шаг вперед, Вайолет ощущала себя эгоисткой? Как будто, получая удовольствие, она убегала от обязательств перед другими.
– Я так и слышу, как у тебя в черепе стучит чувство вины. Пошли его куда подальше, сеструха.
С этими словами Прис схватила Вайолет за руку и втащила внутрь.
Февраль 1944 года
– Есть у меня одна мысль, – сказала Прис с лукавой улыбкой. – Попробуем уговорить Волка, чтобы он разрешил нам устроить танцы с парнями из Креденхилла.
В нескольких милях дальше по дороге, на берегу петлистой реки Уай, находилась техническая база ВВС, Креденхилл. Туда приезжали на подготовку молодые парни со всей страны. Херфорд полностью перестроился на обеспечение потребностей фронта.
– Сомневаюсь, что Волк нам позволит. – Тем не менее у Вайолет потекли слюнки. После возвращения из отпуска в Лондоне в ней только разгорелась жажда вернуть прошлое, и хотя теперь все дни ее проходили под музыку, этого не хватало. Внутри копошилось что-то еще, царапалось, лезло наружу.
– А вдруг получится? – У Прис явно появилась какая-то идея. – Уверена, что ты сможешь его убедить. По воскресеньям он всегда дает нам несколько часов отдыха.
Вот в чем состояла идея.
Вайолет покусала нижнюю губу.
– Может, мне стоит попросить Адель приехать к нам на радиопередачу, а потом остаться потанцевать с работницами и техниками? Нора умрет от счастья.
Прис азартно закивала, хлопнула в ладоши.
– Замечательно!
Днем Вайолет попробовала дозвониться до Адель, но в отеле той не оказалось, а Кик Кеннеди из «Дуги радуги» сообщила, что бедная Делли получила от матери телеграмму с просьбой срочно вернуться в Лисмор: Чарли стало хуже. У него случился припадок, после которого мысли путались, сердце работало плохо. Врач опасался, что это инфаркт или инсульт.
Когда они в прошлом году встречались в Лондоне, Делли призналась Вайолет в том, что если бы не работа в Красном Кресте и не помощь солдатам-американцам, она давно бы ошалела от горя и спилась, как Чарли. И едва ли не на том же дыхании добавила, что очень за многое благодарна судьбе. Вайолет изумляло, что Адель, несмотря ни на что, остается оптимисткой. Она все та же Плюшка-Веселушка, даже если внутри – а Вайолет это видела – не стихает боль. Видимо, сейчас Делли в полном отчаянии. Как Вайолет жалела, что не может вскочить в следующий же поезд и уехать к подруге в Ирландию!
Вайолет написала Адель длинное письмо и на следующий день отнесла его на почту в надежде, что оно немного подбодрит подругу.
Под дружным напором Вайолет, Прис и Норы Волк позволил им устроить танцы, причем даже дважды, для каждой смены. Парням с авиабазы это тоже подходило: можно было передохнуть между поверками.
Танцевать решили в столовой: столы сдвинули в сторону, поставили на них большие бутылки с пуншем, закуски, для изготовления которых все опустошили свои запасы.
Нора вела радиопередачу для первой группы танцоров, на второй заход ее сменила другая девушка. Прис и Вайолет принесли ей список песен, которые нужно было поставить, – их выбрали, учитывая пожелания работниц.
Женщины принарядились: поношенные одежды знавали лучшие дни. Ах, как здорово будет покупать новые платья после войны, когда отменят карточки на материю! Все сделали прически и поделились друг с другом косметикой, чтобы каждая могла толком накраситься: на губах у всех красовалась помада «Красная победная». Техники пришли в безупречно отглаженной форме, волосы аккуратно причесаны, а немногочисленные мужчины, работавшие на заводе, надели лучшие рубашки и брюки.
В переполненной столовой, обычно довольно студеной, стало душновато, но настроение было таким бодрым, что никто не обращал на это никакого внимания.
Никто, кроме Вайолет. Она надеялась развеяться на танцах, а вместо этого на нее накатило уныние, какого не было уже давно. Она сто лет не получала писем от Пола. Понятия не имела, куда его отправили, и хотя ежедневно просматривала в газетах списки убитых и пропавших без вести, его имени там не видела – и продолжала надеяться, что он жив.
Вот ей и было грустно танцевать с другими авиаторами, пусть то и были совсем юные парнишки, которым еще предстояло присоединиться к более опытным товарищам.
Прис, освеженная танцем, раскрасневшаяся, улыбающаяся вприпрыжку подбежала к Вайолет – та потягивала сладковатый пунш, прислонившись к стене.
– Ты чего не танцуешь? – Прис здорово запыхалась, но голос звучал радостно. – А я думала, что тебе именно это доктор и прописал.
Вайолет протянула ей пунш, Прис осушила чашку и шумно выдохнула:
– Мне этого мало.
Они пошли к столу с закусками, и Прис принялась хлебать пунш.
– Охолони, сестра, а то назад полезет. – Вайолет рассмеялась и
