class="p1">— Знаешь, — Реми заметил, что Ширин сильно огорчилась, — пойдем обедать. Все, наверно, уже проголодались.
— А потом?
Он взял ее за руку.
— А потом решим, что делать дальше.
Ананд облизал ложку с остатками йогурта.
— Хочешь еще? — спросил Реми на хинди.
Мальчик повернулся к Хиллари за разрешением. Та кивнула, и он ответил:
— Да. — Голосок у него был тоненький, как у героя мультфильма, и Реми улыбнулся.
— Держи, — сказал он.
Его наградой была улыбка, промелькнувшая на детском личике.
— Что надо сказать? — спросила Хиллари.
— Спасибо, дядя, — ответил Ананд по-английски, потупился и стал сосредоточенно доедать добавку йогурта.
За обедом Реми расспросил сестру Хиллари о мальчике. Оказалось, его чуть не усыновила одна австралийская пара, поэтому его дело прошло проверку. У него не было родственников, желавших забрать его к себе. Хиллари разрешили задержаться в Бомбее на несколько дней, чтобы Реми мог познакомиться с ребенком. Ширин предложила им остановиться в комнате для гостей, но добавила, что все зависит от Реми. (Тот поразился своей бестолковости: она организовала это все у него под носом.) Если он не согласится, Хиллари и Ананд поживут у сестры монахини в квартире в двадцати минутах на такси от дома Ширин. Если же Реми и Кэти решат, что заинтересованы в усыновлении, он прямо сейчас может подписать предварительное согласие и запустить процесс.
— А почему австралийская пара его не взяла? — спросил Реми у Хиллари по-английски.
Монахиня поморщилась. Покосилась на Ананда, но мальчик не обращал внимания на взрослых.
— Они хотели усыновить двух мальчиков, — вполголоса проговорила она. — Но в последний момент передумали и решили, что не справятся. Забрали того, что помладше.
— Боже, — Реми ахнул, — как жестоко.
Ширин вздохнула.
— Выходит, они просто его бросили?
Хиллари уставилась в свою тарелку, а когда подняла голову, ее нос покраснел.
— Увы, миссис Вадия. Люди иногда ведут себя… очень эгоистично.
— Даже не верится, — сказала Дина.
Реми попытался представить боль отвержения и перечеркнутые надежды. В четыре года этот мальчик пережил больше разочарований, чем большинство взрослых.
Он взглянул на трех женщин за столом, связанных нитями утраты и предательства. Теперь они отважно старались залечить былые раны, помогая ему. А этот мальчик… Какова его роль в этом процессе? Станет ли он их главной и последней надеждой или еще одной печальной главой их истории?
Реми приуныл и решил, что не хочет праздновать день рождения в таком настроении. Он повернулся к Ананду.
— Ты занимаешься спортом? — спросил он.
Мальчик не ответил.
Реми попробовал зайти с другой стороны.
— Кто твой лучший друг?
Хиллари улыбнулась мальчику и сказала что-то на хинди. Реми представил, как Ананду, должно быть, страшно сидеть за этим столом; какой непомерно роскошной кажется эта трапеза со сменой блюд по сравнению с простой пищей, к которой он привык в приюте.
— Ананд — чемпион по патангу[134], — ответила сестра Хиллари. — Он выигрывает даже у старших мальчиков. Правда, Ананд?
Ананд вдруг оживился.
— Недавно я выиграл у Гаутама, — ответил он, — а ему семь лет!
— Ача?[135] — спросил Реми. — А я думал, тебе десять.
Мальчик рассмеялся.
— Нахи[136]. Мне всего четыре года. — Он соскочил со стула и встал на цыпочки. — Я просто высокий.
Взрослые с улыбкой переглянулись, наслаждаясь детской непосредственностью Ананда. Реми решил: Ананд и Хиллари поселятся в гостевой комнате. К началу сегодняшней вечеринки мальчик, скорее всего, уснет. Оставалось лишь надеяться, что присутствие монахини не смутит его друзей.
Вечером он позвонит Кэти и покажет ей фото мальчика. Что до него самого, у него не возникло сильных чувств к Ананду. Он не ощутил к нему немедленной привязанности. Впрочем, даже если они с Кэти решат не усыновлять ребенка, тот хотя бы немного отдохнет от приюта. Ананд, кажется, не догадывался об истинной цели этой поездки, поэтому не должен был разочароваться. Вся эта ситуация ничем никому не грозит, решил Реми.
После обеда он проводил гостей в комнату, взяв с собой небольшой чемодан, который привезла монахиня. Показал комод, куда можно сложить одежду, объяснил, как включается свет, все время чувствуя смущение под пронизывающим взглядом Хиллари. Он так много хотел сказать этой женщине: растолковать, что не уверен насчет усыновления, а его приглашению остаться не стоит придавать большого значения; спросить, много ли она помнит о жизни и смерти его брата, умолять рассказать об отце хоть что-то, что оправдает его бессовестный поступок. Он вдруг осознал, что три женщины, которые сейчас находятся с ним в квартире, — единственные, кто может поделиться с ним воспоминаниями о Силу.
Он вернулся в гостиную. Ему все еще было непривычно видеть Дину и Ширин вместе: те сидели на диване, склонив друг к другу головы, и шептались. «Возможно, при других обстоятельствах они могли бы стать подругами», — подумал он.
— Плетете очередную интригу? — спросил он с напускной беззаботностью.
— Никаких интриг, — ответила Дина. — Я просто хочу привести в порядок документы перед твоим отъездом. Если ты, конечно, согласишься на усыновление.
Он откашлялся.
— Да в этом-то и суть… Я очень благодарен вам за то, что вы для меня сделали. Но не хочу, чтобы на меня давили. Решение слишком важное.
— Реми! Ну конечно. Мы бы никогда…
Мы. Он так обрадовался, услышав это «мы». Что бы ни случилось, у его мамы теперь гораздо больше поддержки, чем до его приезда. Шеназ, Гулу, Джанго, а теперь и Дина ей помогут. Даже если он уедет с пустыми руками — он по-прежнему горевал, что они с Кэти потеряли ребенка Моназ, которого уже начали считать своим малышом, — у матери теперь стало больше друзей. Как же странно все складывается: жизнь следует собственному сценарию и течет как ей угодно, независимо от желаний людей-актеров.
— Спасибо, Дина, — тихо проговорил он. — И тебе спасибо, мама. Я знаю, как долго вы это планировали.
— Не за что, — хором ответили они.
Глава сорок шестая
Ананд потерял в автокатастрофе не только обоих родителей. Его мать в тот момент была беременна, как рассказала нам сестра Хиллари.
Отец мальчика работал водителем грузовика и повез семью в двухдневный отпуск на своей машине. Не успели они выехать за черту города, как на дорогу выбежала корова. Отец резко повернул, чтобы не сбить животное, и грузовик опрокинулся. Родители Ананда погибли на месте. Сидевший между ними двухлетний малыш чудом остался жив.
— Пара царапин на запястье, — сказала Хиллари. — Мы прозвали Ананда чудо-ребенком. Но он получил психологическую травму. Все повторял, что корова цела. Раз за разом. Так он помогал себе пережить то, что случилось, понимаете? Признать
