я давно не придавала значения дурацкой примете, как Новый год встретишь, так его и проведешь. И, в целом, я осталась довольна собой, несмотря на все препятствия и злоключения, которые случилось со мной той ночью, я все-таки уберегла бутылку для Вити. И значит, он не мог не приехать.
Бабушка под угрозой
В ту зиму бабушка достигла, наконец, стадии раскрепощения, при которой ни что не мешало ей надеть давно ждущую своего часа желтую кенгуруху с надписью I’m sexy mouse из секонд-хенда.
Бухгалтер Елена Федоровна, первая увидела бабушку в столовой и оторопела.
– Симочка Борисовна, – сказала она максимально мягко, – вы юбочку забыли.
И извиняюще-неловко улыбнулась.
– Какую юбочку, Лена? – не поняла бабушка.
Бабушка опустила глаза. Под кенгуруху она, действительно, не стала надевать юбку, потому что кенгуруха закрывала ей колени.
– Какую, мать твою, юбку? – еще раз повторила бабушка, более агрессивно.
Она гордо вскинула голову (как в далеком 1947 году, когда она ехала без юбки на работу) и двинулась величественно, как каравелла, с подносом к столу. В принципе, никто не обратил внимания на бабушкин наряд. Все были после сна, замерзшие, заспанные, уже с утра уставшие. Но одни глаза внимательно следили за бабушкой. Настолько внимательно, что каша на столе обладателя этих внимательных глаз так и осталась нетронутой.
День прошел, как все прошедшие дни. К обеду еле-еле рассвело, а после обеда солнце, не найдя повода задержаться, тут же закатилось. Мы снова погрузились во тьму. Вечером мы с бабушкой ложились рано, бабушка, не изменяя себе, разделась до комбинации и открыла форточку. Я спала, как обычно, в верхней одежде и шапке.
Ранним темным беспросветным утром я проснулась от того, что в нашей комнате кто-то был. Двери в медпункт не запирались, поэтому, в теории, войти мог, кто угодно. Только кому это было надо? В кромешной тьме я различила очертания очень невысокого человека, скорее ребенка. Я мгновенно проснулась от ужаса и зажгла свет. Посреди нашей крохотной комнаты стоял мальчик, лет десяти-одиннадцати. Это был воспитанник детского дома. Мальчик смотрел только на бабушку.
– Деточка, ты к кому? – нежно спросила проснувшаяся бабушка.
Мне не понравился ее воркующий голос. Так она говорила только в минуты крайней опасности, чтоб оттянуть время.
– Я к вам! – твердо произнес мальчик и шагнул по направлению к ее кровати.
– Деточка, так я же не одета! – все так же нежно продолжила бабушка.
– И очень хорошо, – сказал мальчик и прыгнул на бабушку сверху.
Я без всяких мыслей кинулась снимать мальчишку с бабушки. Он, несмотря на хрупкое телосложение, оказался очень силен. Я вцепилась намертво и нанесла решающий удар локтем между лопаток, бабушка все это время тоже отбивалась, как перевернутый на спину жук.
– Мы сейчас пойдем прямо к директору лагеря, – сказала я.
– Не надо к директору, – заскулил мальчишка.
Время было раннее, Любовь Михайловна еще точно спала.
– Ладно, проваливай, – сказала я. – И ни на метр к нам не подходи, понял?
– Понял, – крикнул парень и бесшумно испарился.
Бабушка отвалилась на стенку и начала искать в сумочке валидол.
– Еб твою мать! Женщину-инвалида, прошедшую войну, чуть не изнасиловали. Будь проклят такой отдых! – бабушка всхлипнула.
В столовой за завтраком утренняя история возымела логическое продолжение. Наш герой, так и не получивший ожидаемого удовлетворения, быстро забыл бабушку и выбрал новую жертву. Мы с бабушкой заметили, как он крался за Еленой Федоровна по пятам, и дождавшись, когда она займет руки подносом с едой, обеими руками вцепился ей прямо в пятую точку. Елена Федоровна не растерялась, отшвырнула поднос, резко обернулась и двинула мальчишке коленом в пах. Вся столовая повскакивала с мест. Мальчишка согнулся пополам и заплакал.
– Что случилось? – возмущенно кричала Любовь Михайловна, бегущая на подмогу.
– Я с ней дружить хотел, а она – коленом в яйца, – провыл мальчик, показывая пальцем на Елену Федоровну.
После этого инцидента мальчика пришлось вернуть обратно с отдыха в детский дом. Но Люба чисто по-дружески позвонила Витиной маме и сообщила об инциденте.
– Вы никуда не едете! – сказала Витина мама Вите и его тринадцатилетней сестре Лиле. – Разнузданный подросток чуть не изнасиловал Симу Борисовну! Туда просто опасно ехать.
После этих рассказов желание Вити и Лили ехать в лагерь увеличилось раз в сто. Витин организм собрал все свои силы и победил болезнь. Уже на следующий день около ворот лагеря появилась знакомая машина. Они приехали.
Лес
Вите и Лиле разрешили ехать только в сопровождении их собственной бабушки. Попытка изнасилования Симы Борисовны сильно впечатлила Витину семью.
Бабушка Вити оказалась молодой и симпатичной, возраста моей мамы. Она с первых дней взялась за совместный активный досуг с внуками-подростками. На следующее утро бабушка и младшая сестра Лиля уже стояли на лыжах. Витя, сославшись на слабое здоровье, захотел остаться в лагере. Как только бабушка и Лиля уехали за территорию, Вите сразу стало лучше, и мы решили прогуляться.
Этот ледяной край с сугробами в человеческий рост, теперь, когда приехал Витя, казался не унылой тюрьмой, а сказочной Нарнией. Мы шли по лесу, сбивали шапки с елей и сосен, я рассказывала про Новый год, про то, как спасла бутылку водки, как видела две Луны, и как напали на бабушку. Витя расстегнул свой пилот нараспашку, засунул в карман ушанку, ему хотелось после болезни дышать полной грудью. Наше счастье длилось недолго.
– Витя! – раздался крик из леса. – Ты почему без шапки, после ангины?
Перед нами стояла бабушка на лыжах, румяная от свежего воздуха, рядом уже без лыж плакала Лиля, по ее лбу текла кровь.
– Что с Лилей? – испугался Витя.
– Упаала, и наткнулась на лыжную палку, – прорыдала Лиля.
Бабушка не теряла присутствие духа:
– Так, ребята, все, едем обратно! В медпункт.
И мы скорбной процессией потянулись назад к лагерю. Сосны и ели махали нам вслед пушистыми ветками. Снега было так много, что он заполнял собой все вокруг. Казалось, в мире остался только белый цвет, и его вполне хватало.
«Какие удивительные места, – мелькнула в моей голове мысль. – И идти не далеко. Надо отвести сюда ребят, особенно детдомовских.
