где трахаться!
– Девушка ноги отморозила, – укоризненно сказал Коля.
– Аа, вон оно че. Заходите, заходите, – замахала рукой бабка, – давайте я вам по сто грамм плесну, быстро согреетесь.
Сама себя я тоже удивила. Как-то, устав ездить домой после Тельмана и снова утром тащиться в Рыбацкое, я решила ночевать в центре у одногруппницы Маши. Она снимала большую комнату в коммуналке на Гороховой и у нее давно ночевала вся наша группа.
На стене красовались профили вождей. Значит тут бывал даже наш Владик.
Приехав со сбора подписей мы пили еще пару часов, и наше утро тоже начиналось с пива.
За неделю, которую я, не переодеваясь, провела в этой гостеприимной квартире, я с удивлением обнаружила, что если бухнуть с утра, отпадает потребность наряжаться, комплексовать из-за прыщей и из-за прически, да и вообще, смотреть в зеркало просто нет необходимости.
Мир стал гармоничен и равновесен. Я любила своих одногруппников, а они – меня. Мы шли по вагону метро и пели. Один раз Колян стал продавать рекламные газеты, которые нам предстояло раздавать бесплатно в поселке имени Тельмана. И кто-то давал нам деньги. Их мы тоже сразу же пропили из одного горлышка около первого же ларька.
Оказывается, для того, чтобы почувствовать себя такой как все и частью коллектива, (то, о чем я мечтала с детства) достаточно было всего лишь постоянно пить. Это стало для меня большим открытием.
Меня хватило ровно на неделю. Как-то я все же посмотрела на себя в зеркало, с ужасом представила свое недалекое будущее, разорвала узы опостылевшего единства и вернулась спать домой на Ветеранов. Там на меня набросились бабушка и рефлексия. И все вернулось на свои места.
Наши первые выборы, наконец, настали.
Мы распределились наблюдателями на участках. На нашем участке день тянулся долго и тяжело. Как назло, наблюдатели от других депутатов оказались дико лояльны своим кандидатам. Казалось, они готовы были убивать за них. Всех вокруг они подозревали во вбросах. Всем смотрели вслед с оскалом, рыча и щерясь. Невозможно было выйти в туалет, не попав под подозрение, что ты собираешься подкинуть поддельные бюллетени. Поэтому, только к трем часам ночи, после многочисленных скандалов между наблюдателями, практически переходящих в мордобой, голоса оказались подсчитаны. Наблюдатели еще кидались друг на друга по привычке. Я сидела безучастно и не лезла в разборки. Я ждала, когда день закончится. Наконец, за мной пришел шофер нашего депутата Ивана Петровича, который, по договоренности, должен был везти меня домой. Я села в машину и заснула. Это оказалось ошибкой. Хотя на что я могла повлиять? Когда машина остановилась, я поняла, что нахожусь в незнакомом месте.
– Куда вы меня привезли?
– К Ивану Петровичу. Это его дом. Мне сказали сюда ехать.
– Как его дом? Мне обещали, что меня привезут ко мне домой.
– Ничего не знаю! Мой босс Иван Петрович. Куда скажет, туда еду. Пошли! Или на улице останешься?
Я осмотрелась. Вокруг чернел лес. Ночь. Зима. Бежать было некуда. Меня трясло от озноба. Я не ела почти сутки. Шансы выбраться из леса живой равнялись нулю. На мне был белый полушубок из секонд-хенда и даже не было шапки. Я, зажмурившись от страха, шагнула в дом.
Дом напоминал сауну. Запомнилось, что он весь обшит вагонкой. Толпа пьяных мужиков в костюмах явно кого-то ждала. По тому, как они завыли при виде меня, я догадалась, что они ждут девочек. Потому, что все остальное, что требовалось человеку для счастья, у них явно было в избытке. «Ну все, меня тут в лесу и похоронят, – подумала я. – Все, как обещала бабушка. Бесславный, мучительный конец».
Я в ужасе осмотрелась и среди звериных оскалов обнаружила единственное человеческое лицо. Это был симпатичный парень чуть старше меня. Я без резких движений аккуратно двинулась к нему. В это время, от голода, страха и усталости я уже начала всхлипывать.
Толи мои слезы, толи то, что мы с этим парнем сразу начали разговаривать, но гости вдруг потеряли ко мне интерес, самые опасные пару минут, когда на меня могли наброситься, прошли, и как раз привезли девочек.
Мы с моим новым знакомым забились в угол и старались не смотреть по сторонам. Парень оказался политтехнологом. Тем, кто разрабатывал предвыборную компанию нашему депутату. «Вот так будет выглядеть моя работа, если я выучусь на политтехнолога, сдам все экзамены, защищу диплом и, чудом, удачно устроюсь», – подумала я.
Примерно в шесть утра наш депутат с коллегами решили ехать в Асторию, чтобы продолжить празднование дня выборов. Я уже воспринималась всеми не как девочка в белой шубке, которую привезли первой, а как настоящий боевой товарищ.
– Поехали с нами, – кричали мне мои новые друзья.
– Лена, поедешь с нами? – спросил политтехнолог.
– А можно домой?
– Отвези Лену домой, – строго сказал наш кандидат в депутаты шоферу. – И без глупостей.
– А я чо? – испуганно фыркнул шофер. – Домой – так домой.
Я наконец ехала домой. Я уже не спала, а контролировала путь. Хотя, естественно, видела за окном только темный лес, но иллюзия контроля сохранялась. Мы добрались без приключений.
В понедельник в институте я встретила Зверева:
– Наслышан о твоих подвигах. Наш Иван Петрович сказал, что ты – молодчина. А особенно ты понравилась Соколову.
– Соколов – это кто? – спросила я, надеясь, что это мой новый знакомый.
– Соколов – политтехнолог Иван Петровича, – ответил Зверев.
Мое сердце подпрыгнуло от радости. А я ведь даже не узнала, как его зовут. Всю ночь проболтали, а номерами телефонов не обменялись.
– Спрашивал номер твоего телефона, – продолжил Зверев.
– Вы дали?
– Нет, конечно. Разве ты бы разрешила?
Я промолчала. Какой смысл что-то говорить.
«Нет, личная жизнь не для меня. Бабушка, как всегда, права. И карьера политтехнолога, очевидно, тоже», – я отчетливо поняла это после вечеринки у Ивана Петровича, которая могла для меня закончиться в лесу, а закончилась, к счастью, дома на Удачном проспекте.
Наши первые выборы миновали. Иван Петрович не прошел в депутаты, но занял третье место, что для первых в его жизни выборов стало отличным результатом. Соколова я больше никогда не видела.
Миллениум
Новый год мы с Витей решили встретить в «Юности».
Летняя дружба переехала вместе с нами в город, и
