поселок имени Тельмана я всегда видела только в темноте. И в темноте ощущалось особенно четко, лучше без особой надобности не оказываться в этом месте. Возможно, при свете дня поселок преображался и становился милым, ухоженным и солнечным. Но в темноте проступали его худшие черты.
Иногда мы собирали подписи в пятиэтажках, а иногда забредали в частные дома, где нас облаивали цепные псы. Жители, в большинстве своем, пребывали в сильном алкогольном опьянении. Но даже нетрезвым жителям мы показывали изображение нашего кандидата на рекламном буклете вверх ногами, так он был нелицеприятен. Чаще всего нас встречали матом. Люди уже ничего не ждали и ни на что не надеялись. Только информация о том, что мы студенты, порой смягчала суровые сердца жителей поселка имени Тельмана. В студенчестве чувствовалась какая-то надежда. А вдруг у нас получится, то, что не вышло у них? И нам давали заветную подпись.
Наш руководитель Зверев обычно привозил нас в этот чудесный поселок на микроавтобусе. Потом он сидел в местной кафешке, которую он называл нашим штабом, и дожидался нас с результатами. Когда мы возвращались, он проставлялся пивом, и мы ехали обратно. Каждый раз мы чудом успевали сесть в метро. Зверева такие проблемы не волновали, он был настолько крут, что мог вызвать такси.
В тот вечер, по закону подлости, мне достался частный сектор. Мне удалось собрать всего пятнадцать подписей, истошно лаяли собаки, матерились хозяева, вокруг было безнадежно темно, (как бывает только в деревне поздней осенью). В десять вечера я вышла к остановке, где нас всегда ждал автобус. Накрапывал дождь, завывал ветер, мимо проносились редкие машины, на остановке было пусто.
«Задерживаются», – подумала я. Одногруппников я тоже почему-то не обнаружила. Кроме всего прочего, я не помнила, где оставила свой рюкзак. Скорее всего, в микроавтобусе, на моем месте. Страх потихоньку заползал мне в душу, заполняя ее целиком: «Неужели я перепутала время? Вдруг про меня забыли? Но как все могли про меня забыть? Даже Костик?»
Время шло. Близилось одиннадцать. Ждать дальше не имело смысла. Зверев носил с собой мобильный, особый предмет его гордости, огромный аппарат с антенной в специальной сумке. Я решила позвонить Звереву из чьей-нибудь квартиры. Телефон я помнила наизусть. Пришлось идти назад во тьму, искать те единичные дома, где в хозяевах я углядела что-то человеческое.
– Что ты, девочка? Какой телефон? Его давно отключили за неуплату.
– На сотовый звонить? Так это ж дорого, как в заграницу!
Я снова вышла на дорогу. Надежда оставалась только на автобус до города. Я взлетела по лестнице и кинулась к мрачному водителю.
– У меня нет денег. Довезите, пожалуйста, до города. Мне тут ночевать негде!
Полупустой вагон одобрительно шевельнулся.
– Командир, подбрось девочку! – рявкнул кто-то сурово.
– Ладно, не выкину, – буркнул водитель.
На душе у меня потеплело. «Наверное, глубоко внутри все эти люди хорошие», – подумалось мне. Я оттаивала в теплом вагоне и смотрела в оконную темноту. Оставался следующий этап, успеть на метро и попасть в него бесплатно. Я готовила силы для нового броска.
У турникета метро "Рыбацкое" я вглядывалась в лица. Сбор подписей научил меня ориентироваться молниеносно. За долю секунды я могла определить, кто даст мне подпись, а кто – нет. С деньгами оказалась та же история. Я вычислила беспроигрышного на вид мужчину и шагнула к нему.
– Простите, пожалуйста, вы не дадите мне жетон?
– Конечно! – без расспросов согласился мужчина.
Я взяла жетон, махнула рукой благодарственно и помчалась по эскалатору. Последнюю вершину я покорила, я ехала домой. Упав на сиденье и почувствовав безопасность, я сразу уснула. Не помню, как я добралась от метро до дома. Бабушка даже не ругала меня. Вся семья в ночном облачении, как привидения стояли в темноте у окон.
Я присела на кровать отдышаться и заснула в одежде. Проснулась я только следующим вечером. Хорошо, что была суббота.
В понедельник в институте меня, похоже, ждали.
– Лена, а мы думали ты поселилась в Тельмана! – сказал первым Колян, мой одногруппник анархист.
– Вообще-то мы решили так: сначала ты ждала автобус, потом отчаялась и пошла искать ночлег, и так обзавелась семьей, коровой, козой, но каждый день ровно в полночь ты выходила на остановку, по привычке, все ждала наш автобус, а потом стала выходить только раз в год, в тот самый день, когда тебя забыли, – объяснила Алиса, прерываясь на приступы смеха.
– Ну, добралась же! – удовлетворенно улыбался Зверев. – А мы, уже около города поняли, что тебя забыли. Но я сразу сказал: «Лена не пропадёт!»
Я криво ухмыльнулась. Homo homini lupus est.21 Крылатая пословица из латыни и главный девиз в политике. Каждый юный политолог должен пройти боевое крещение и избавиться от последних иллюзий, и я не исключение.
Близились выборы. Наш кандидат пил, не просыхая. На встрече с пенсионерами в местном ДК он физически не мог стоять на сцене, даже опираясь на своих охранников. Мы героически отдувались за него, зачитывая избирателям предвыборные обещания.
Каждый из нас, чем ближе становился день выборов, раскрывался все полнее. Возьмем, к примеру, нашего Владика, скромнейшего домашнего мальчика, который до института не знал о существовании спиртного. На выборах в жизнь Владика вошел алкоголь. При встрече с алкоголем, Владик моментально доходил до необходимой кондиции и начинал рисовать на любых доступных поверхностях три профиля: Маркса, Ленина и Сталина. Рисовал он их с фотографической точностью. Это было тем более удивительно, что трезвым он не мог нарисовать даже ромашку или елочку. И, конечно, на следующий день, он никогда не верил, в то, что нарисовал вчера такую композицию.
Или взять Котика, того, что и мухи не обидит. Стоило Косте выпить, в него вселялся какой-то дьявол, причем наделенный невероятной физической силой. Если момент принятия алкоголя приходился на рабочее время, его сила почему-то концентрировалась на ненависти к конкурентам. Он начинал сбивать палками билборды с рекламой политических оппонентов, хотя определенно никто его об этом не просил. Один раз он даже притащил такой сбитый билборд прямо в штаб, но его с позором выгнали.
Анархист Коляныч, который всегда слыл циником, вдруг оказался хорошим другом. Когда я отморозила ноги, он целый час, вместо того, чтоб собирать подписи, тер мне ступни.
– Я вас щас кипятком ошпарю! – заорала на нас бабка из квартиры выше этажом. – Нашли,
