желтая пресса. Там конец света анонсировался ежедневно, но на завтра все просыпались, и день сурка продолжался по новой. Нам с Юлькой Алиса еще в школе дала четкие ориентиры, если увидите вторую Луну на небе – конец света не за горами. Второй Луны не было. Но, несмотря на это, именно в тот злополучный день, одиннадцатого августа 1999 года, все астрологи, нумерологи и экстрасенсы дружно постановили, что произойдет окончательный и самый последний конец, в день полного солнечного затмения сто сорок пятого сароса. Предсказывали, что днем, в 14.56.50, Солнце полностью закроет Луна. Простого солнечного затмения никто не боялся, но тут ожидался особый случай. Ученые спрогнозировали клиническую смерть планеты на целые сорок секунд. В течение этих сорока секунд у Земли должно было исчезнуть магнитное поле. А что нас ждёт дальше, выйдет ли планета из комы, вернётся ли ее магнитное поле, и как мы все будем жить после этого, никто не знал.
Дети с утра плакали и отказывались выходить из палат. Писали письма родителям, видимо, на другие планеты.
На обед дети тоже отказались идти.
– Я могу пойти спокойно пожрать, или нет? – орала Татьяна Матвеевна (она не имела права пойти есть одна без отряда).
– Ну-ка, быстро построились и топаем в столовую! – кричала я.
– Давайте, подкрепимся напоследок, – уговаривал Витя. – Кто знает, когда еще поедим, после конца света?
Детей это почему-то не успокоило. В столовую все шли в слезах.
Только Татьяна Матвеевна села за стол, вытерла пот и собралась поесть суп, столовую огласили крики и звуки падающей мебели.
– Началось! – завизжали мы все.
Но это оказался еще не конец света, это просто подрались парни из старшего отряда. Все взрослые повскакивали из-за стола и побежали разнимать драку.
Только Татьяна Матвеевна не сдвинулась с места. Она оставалась единственным оплотом спокойствия на этом тонущем "Титанике".
– Пожрать не дают спокойно, – ворчала она, и, не сбавляя темпа, продолжала есть, как ни в чем не бывало.
Так она бы и доела свой обед, как ей и мечталось, но драка вовлекала все новых участников, столы и стулья летели во все стороны, и наконец, стол вместе с обедом вылетел прямо из-под носа Татьяны Матвеевны.
– Мать вашу! – закричала Татьяна Матвеевна, вскакивая. – Да что ж за день-то сегодня? То конец света, то драка! Я пожру сегодня нормально, или нет?
Разъяренная она двинулась к раздаче, чтобы как-то объяснить, что она лишилась порции не по своей вине и требует новую. Но на раздаче никого не оказалось.
Часы показывали ровно 14-55, все вывалили на улицу. Именно в это время Луна должна была закрыть Солнце. А дальше, один бог знал, что нас всех ожидало. Смотреть на затмение категорически запрещалось, это знал каждый, ибо того, кто увидел, как Луна закрывает Солнце, можно было считать навеки проклятым. Триста детей и пятьдесят взрослых не боялись проклятия. Мы все задрали головы и смотрели на небо. Сорок секунд мы вместе с планетой переживали клиническую смерть. Мы держались за руки, мы молились, мы плакали, мы смеялись, мы обнимали друг друга. Каждый потом говорил, что видел разное. Кто-то видел старуху с косой, кто-то ангела над облаками, кто-то ядерный взрыв, но все мы сошлись во мнении: «Конец света мы общими усилиями пережили».
Мертвая планета очнулась от клинической смерти и начала дышать. Надо было жить дальше.
Татьяна Матвеевна села на ступеньки нашего корпуса, достала из кармана пачку сигарет и прямо при детях затянулась. Никто ее не осудил.
Пережившим конец света многое позволяется.
Все, что случилось в «Юности», пусть останется в «Юности»
Близился финальный аккорд лета. Наш долгожданный юбилей лагеря, ради которого дети репетировали в жару по восемь часов в день свои песенки и частушки, о том, что нет лагеря краше и чудесней.
К юбилею, естественно, приурочили родительский день.
Перед этим нам всем устроили общую помывку в настоящей бане. За лето дети и взрослые существенно загрязнились и выглядели, мягко скажем, не свежими.
Желающих вымыться было много, а воды мало, поэтому, мылись мы все вместе: дети, вожатые, девочки и мальчики, – плюнув на всякие приличия.
С утра торжественного дня нам поручили наломать веток березы. Ветки вручили детям из старшего отряда. С восьми утра мы должны были очистить от своего присутствия все палаты и корпуса и занять заранее подготовленные позиции. Двести восемьдесят детей – на стадионе перед входом. Двадцать детей с веточками березы в руках создают живую аллею, дабы обмахивать директора завода, когда он приедет.
Геннадий Михайлович не озвучил нам времени своего прибытия, поэтому, мы готовились ждать, сколько потребуется. Проблему представлял только туалет, нам запретили заходить в корпуса, там шла генеральная уборка, первая и последняя за лето. Дети и взрослые заранее присматривали для туалетных целей ближайшие кусты.
Родители начали приезжать. Мы приглашали их на стадион и старались развлекать как могли. Уходить детям и родителям категорически запретили. Однако большинство родителей не первый год работали на заводе и быстро понимали суть происходящего. День разгорался, стадион терпеливо ждал. Изредка кто-то отбегал в кусты.
На наш младший отряд возложили почетную миссию – открывать праздничный концерт. Мальчик и девочка, будущие первоклассники рассказывали стишок. Но на беду, папа нашего мальчика по фамилии Пуговкин, не смог вникнуть в суть ситуации, что все мы ждём директора завода и не начинаем концерт, а когда он приедет – неизвестно.
– Бред какой-то! – сказал папа Пуговкин в ответ на предложение подождать на стадионе всего-то пару часов. – Мы уходим есть шашлык!
И увел нашего мальчика.
Мы пытались разучить фразу: «В эти дни, когда в доме праздник, я уже совсем не проказник» со всеми мальчиками из отряда. Но Пуговкин учил ее целую смену. Никто не смог выучить ни слова за тридцать минут.
– Давай ты, Витя! – предложила Татьяна Матвеевна.
Я сдержанно хихикнула.
– Мне кажется, это не очень хорошая идея, – попытался отбиться Витя.
Но другого выхода не оставалось, и Витя начал учить фразу. К обеду прибыл Геннадий Михайлович.
– Едет, едет! – закричала директриса, увидев издалека его джип.
Живая аллея из берез заколыхалась и, подхватив директора, повлекла его к стадиону. На стадионе аллея распределилась вокруг директора, продолжая обмахивать его. На середину стадиона вышли за руки пятнадцатилетний
