это прикольно.
На лице у Идгара одновременно уныние и недоумение. Теперь я вспоминаю, что ребята в баре, где Сиа играла на скрипке, очень почтительно обращались с ней. Тогда мне показалось это странным, но я об этом больше не думала.
– Готовы? Едем за ледяным принцем.
В ее взгляде горит такое нетерпение, что я понимаю, что ее привязанность к Дереку за гранью здравого смысла. Она готова сдвинуть горы, пересечь любые границы и нарушить все правила.
Все ради ее паука.
Дерек
– С этим парнем мы только начали работать. Я хочу, чтобы он понял, с кем имеет дело, поэтому надо его немного припугнуть. Пожалуй, пары сломанных ребер хватит.
Себастьян похлопывает меня по спине и поднимается в свой безопасный, надежный кабинет, из которого внимательно, почти одержимо наблюдает за мной.
Мои руки трясутся, пластыри, которыми я заклеил пальцы, пропитались кровью. Они никогда не успевают зажить. К счастью, мама не может этого увидеть и я могу наврать ей все что угодно.
Тайлера обмануть еще проще, достаточно отвлечь его подарками и вопросами о его рисунках.
Я слышу щелчок замка: передо мной стоит следующая жертва. Охранник Себастьяна снимает повязку с его глаз, и я вижу его лицо. Я сжимаю зубы, пытаясь справиться с охватившим меня изумлением. Том доверчиво улыбается мне, он понятия не имеет, что только что попал в ад. Мне становится тяжело дышать, глаза застилает пелена. Я не хочу выплескивать на него гнев, сжирающий меня изнутри, я не могу этого сделать.
Он поднимает руки.
– Все хорошо, Дерек.
– Нет, ты не понимаешь. Все плохо, ты должен свалить отсюда, – шиплю я сквозь зубы.
Руки дрожат, жадно ищут кого-то, на кого можно выплеснуть гнев.
– Только вместе с тобой.
Я пячусь от него.
– Не неси бред, я не могу уйти отсюда. Уходи, я…
– Ты идешь со мной, – твердо повторяет он. Он протягивает мне руку, совершенно не боясь кровавых пятен, которые словно татуировки покрывают мое тело. В нем нет ни страха, ни отвращения, уверенность в его глазах ошеломляет меня.
Он улыбается.
– Поверь мне, все закончилось, Дерек. Идем отсюда.
Он берет меня за руку и ведет к двери, которая отделяет нас от остального мира. Я не слышу голоса Себастьяна, который приказал бы мне остановиться. Кажется, никто не смотрит на нас, охранники словно испарились.
Мы выходим на улицу, и яркий солнечный свет вынуждает меня закрыть глаза. Я как зверь, слишком долго просидевший взаперти. Том накидывает куртку мне на плечи. Я не понимаю, что происходит, но тут замечаю Оливию и Идгара рядом с большим внедорожником. Мой мозг начинает складывать фрагменты картины. Оливия с сияющими глазами бежит ко мне и взволнованно обнимает.
Идгар хлопает меня по плечу.
– Рад снова тебя видеть, – шепчет он.
Не успеваю я спросить хоть что-то, как со склада выходит Себастьян, на ходу читая какие-то документы, за ним идет Сиа в сопровождении нескольких незнакомых мне мужчин. Себастьян яростно рвет документы, швыряет их на землю и топчет ногами. Сиа радостно улыбается.
– Что все это значит? Не может этого быть! – вопит он.
Кажется, он вот-вот сойдет с ума: он дергает себя за волосы, щеки побагровели, с лица исчезло привычное довольное выражение.
Ни Том, ни ребята не кажутся удивленными, так что я догадываюсь, что это ее план.
– Если тебе интересно, Сиа обошлась с ним достаточно жестоко, и под «жестоко» я подразумеваю, что она владеет всеми акциями Себастьяна, так что теперь он чертовски бедный ублюдок.
У меня глаза на лоб лезут от изумления.
– Чего?!
Том осторожно прижимает кусочек бинта к моей разбитой брови, а потом протягивает мне пластыри, чтобы заклеить царапины, из которых до сих пор идет кровь.
Оливия берет мою руку, снимает старые пластыри и вытирает кровь спиртовой салфеткой.
– Ты и правда думал, что мы просто будем стоять в стороне и смотреть? – Оливия убирает аптечку в машину. Идгар, снова похлопав меня по плечу, идет за ней.
Том открывает переднюю дверь.
– Сиа сказала, что сама отвезет тебя домой. Ты же знаешь, она упряма как осел, – улыбается он и садится в машину вместе с остальными.
Они уезжают под моим неверящим взглядом, все происходящее кажется мне нереальным. Я перевожу взгляд на кудрявую девушку, она делает шаг ко мне, но Себастьян хватает ее за руку. Он умоляет ее, предлагает сотрудничество и другие богатства в обмен на молчание. Но ничто не может заставить ее изменить решение.
– Ты плохо меня понял? Объясню по-другому: держись подальше от Дерека. Если посмеешь просто подумать о том, чтобы приблизиться к нему, или попробуешь хоть как-то оскорбить его, я тебя уничтожу. Одно слово, одна фотография, одно видео… и тебе конец. Теперь дошло? – Она кровожадно улыбается ему, стряхивая с себя его руку. – Больше мне нечего тебе сказать, об остальном позаботятся мои адвокаты. Увидимся в аду, говнюк.
На лице Себастьяна появляется тень смирения. Он сжимает кулаки, достает телефон и начинает звонить.
Сиа поворачивается ко мне. Впервые за много дней я наконец вижу ее чарующие глаза. Она не знает о цепях, которые ей удалось разорвать, понятия не имеет о цене, которую заплатила, чтобы помочь мне… чтобы освободить зверя, зависящего от насилия. В ее взгляде нет ни малейшего намека на сожаление. Ей все равно, правильно она поступила или нет, ей не противна гниль больного разума. Ее это привлекает, ее тянет ко мне.
Она делает шаг ко мне.
– Я жду «спасибо», но, наверное, это слишком сложно для тебя… может, просто пригласишь меня в кафе, ледяной принц?
Ледяной принц.
Вот кем она меня считает. Я никогда не задумывался… никогда ее не спрашивал, почему она считает меня принцем, когда я не что иное, как чудовище.
– Почему для тебя я принц?
Ветер треплет ее волосы, на шее шарф, который я подарил ей на день рождения.
– Потому что у тебя доброе сердце.
– Доброе? Ты меня видела? Видела те ролики, то, что я творил все эти дни? – Хромая, я подхожу к ней ближе. Не могу поверить, что она не замечает гнили внутри меня, не боится этого.
От боли в лодыжке я стискиваю зубы.
– Я видела, – твердо произносит она.
– И ты считаешь, что принцы именно так себя и ведут? Позволяют безумному гневу ослепить и оглушить их?
Она любуется синяками на моем лице, словно это самое красивое, что она когда-либо видела.
– А кто сказал, что принцы невинны? Я сказала, что у них доброе сердце, и у тебя тоже, Дерек. Нравится тебе
