class="p1">«Такой же, как все, – ответил человек, – даже не осмотрел».
Глава 10
Утром Анна в дверях отдавала последние распоряжения детям, когда приехала сестра. Татьяна хотела в ее присутствии позвонить Василию. А еще лучше – закинула она удочку, – чтобы с Васей сначала поговорила сама Анна, подготовила его.
– Вот уж нет! – отказалась Анна. – Ты человеку жизнь испортила, а хочешь за меня спрятаться. Сама кашу заварила – сама и расхлебывай. Мне на работу пора.
Галина Ивановна вышла из соседней квартиры:
– Ты бы заглянула к Юре, что-то он плохо выглядит.
Анна с досадой посмотрела на часы, не снимая плаща, с сумочкой в руках вошла в квартиру мужа.
Муж лежал в постели, с утра еще не вставал. Полное рыхлое лицо было нехорошего бледно-серого оттенка. Неожиданно Юру сотряс спазм рвоты, изо рта потекла жижа. Ирина стояла рядом. Анна подскочила к кровати, приподняла его голову, чтобы не захлебнулся. Ирина аккуратно свернула салфетку, вытерла Юре рот. Она действовала так спокойно и четко, словно занималась привычным делом. Анна в ужасе воскликнула:
– Ира! Он без сознания!
Схватила мужа за руку – пульс нитевидный, еле прослушивается.
– Ира! Нашатырь! Манометр! У него было высокое давление?
Ирина медленно двинулась к шкафчику, где лежал аппарат для измерения давления, открыла дверцу. Анна опередила ее, оттолкнула, схватила манометр.
– Вызывай «скорую»! – крикнула она.
Ирина не двигалась, впала в шок, стояла в углу и смотрела на Юру печальными глазами. От волнения Анна ничего не слышала в фонендоскопе. Пульс она тоже не находила.
– Ира! Что ты стоишь? Что делать?
Ира молча пожала плечами.
Анна бросилась в свою квартиру:
– Таня! Скорее «скорую»! Галина Ивановна, где лекарства, которые остались от свекрови?
– Так все убрала, – засуетилась Галина Ивановна, – ведь дети залезть могут. В коробке на антресолях.
Анна притащила стремянку, полезла по ступенькам.
– Аня? – испуганно спрашивала Татьяна. – Куда звонить? Кому «скорую»? По какому телефону?
– В наш центр. Юре. Он без сознания. Срочно реанимационную бригаду! Скорее, шевелись. Эта коробка? – спросила она Галину Ивановну. – А где шприцы?
Что вводить? Камфору? Сколько кубиков? Что еще? Вспоминай! Анна заставила себя вспомнить названия лекарств и дозы. Только бы не ошибиться! На Ирку нет надежды.
Когда она влетела в квартиру, Ирина стояла около Юры и держала его за руку.
– Юра умер, – проговорила Ирина. – Не дышит, сердце не бьется.
– Заткнись, идиотка! – заорала Анна. – Уйди! Помоги!
Анна пыталась стащить Юру на пол – на мягкой кровати не сделаешь массаж сердца. Но он был очень тяжел, а Ирина по-прежнему не выходила из ступора, не помогала. Снова встала в углу со скрещенными руками.
Прибежала Татьяна, они свалили наконец Юру на пол, Анна стала делать искусственное дыхание: развела Юрины руки в стороны, зажала ему нос, вдохнула в рот воздух, свела его руки на грудь, нажала, стараясь выдавить воздух из легких. Еще раз. Так, теперь массаж. Анна положила ладони на область сердца и ритмично толкала.
– Триста двадцать пять, триста двадцать шесть, – считала она ритм.
Какой он полный! Не хватает сил! Она едва толкает заплывшую жиром грудную клетку. Анна быстро сбросила плащ. Забралась на Юру верхом.
– Ира! – Толчок. – Возьми себя, – толчок, – в руки! – Толчок. – Ирочка! – Толчок. – Готовь уколы!
Пот застилал глаза. Ирина молчала.
– Таня! – позвала Анна. – Видишь, как я делаю? Давай замени меня.
Вскочила, подбежала к столу. Нечем вскрыть ампулы. Стала ломать их пальцами, порезалась, потекла кровь. Стараясь унять дрожь, она набирала в шприцы раствор.
– Сильнее, Таня, сильнее, – оглянулась. – Не бойся, сильнее!
В вену ей не попасть, будет колоть в мышцу. Татьяна уже выбилась из сил, волосы прилипли к мокрому лбу.
– Всё, молодец, теперь снова я. – Анна положила руки Юре на грудь. – Триста двадцать пять, триста двадцать шесть…
Они сменялись несколько раз. Ни пульса, ни легкого удара сердца у Юры не прослушивалось. Анна уже не считала ритм, она толкала его замершее сердце и заклинала:
– Юрочка! Не уходи! Родной мой! Не бросай меня! Юра! Я спасу тебя! Один раз! Я уже! Спасла тебя! Юра! Очнись! Ну, сердце! Бейся! Умоляю! Бейся!
Татьяна сидела рядом на полу, размазывала по лицу пот и слезы, молилась:
– Господи, помоги!
Когда врачи и сестры «скорой» с чемоданчиками аппаратуры вошли в комнату, к ним шагнула Ирина:
– Я врач. Он мертв уже двадцать пять минут.
– Нет! – закричала Анна. – Сделайте что-нибудь! Прямой массаж – что угодно, но сделайте! Это мой муж! Он должен жить!
– Всем выйти! – приказал реаниматолог. – Раскладывай, – велел он сестре. – Откуда кровь? – показал на Аннины руки.
– Не важно, ампулы. Вы его спасете?
– Анна Сергеевна, я приказываю вам выйти! – повторил врач. – Вы всё сделали правильно, не мешайте работать!
Он приказывает. В обычной ситуации он слово лишнее боится сказать директору клиники. Молодец! Правильно! Он хороший врач.
Они стояли в коридорчике за дверью, и Анна твердила:
– Он очень хороший врач. Не помню, как его зовут, но очень хороший врач. Он спасет Юру.
Они прислушивались к звукам за дверью. Трижды раздались короткие команды: «Отойти! Разряд!» Юрино сердце пытались запустить с помощью дефибриллятора, который стрелял мощным электрическим разрядом. Потом наступила тишина.
Реаниматолог вышел в коридор. Анна уже знала, но все-таки подняла на него глаза.
– Анна Сергеевна, примите наши соболезнования, – сказал врач.
Он еще что-то говорил, объяснял Ирине проделанное, удивился ее реакции – усмешке, в ответ на слова, что мозг, столько времени остававшийся без питания, уже никогда бы не был нормальным. Анна не слушала. Она вошла в комнату.
Игрушки. Так много игрушек. Яркие машинки, паровозики, железная дорога. Юра по-прежнему лежал на полу, с него снимали проводочки на присосках. Шприц с толстой длинной иглой – делали прямой укол в сердце. Всё! Не уберегла.
– Давайте положим его на кровать, – сказала Анна. – Вот так. И укроем. Таня, проводи врачей. Да, до свидания. Спасибо.
В первый раз, когда Юра умирал у нее на глазах, она впала в ступор – в такой, как сейчас Ирина. Тогда обошлось. Во второй раз он умер по-настоящему. И Анну обуяла нервная потребность в какой-то деятельности.
