Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
Дядя Артемий – Коле
Думаю, погребальные богатства – нечто вроде заградительных бонов, между – сильное течение с водоворотами, опасное для любого пловца. Но в нас не было страха, и запреты никого не смущали. В воду мы лезли с детской доверчивостью, ликовали, смеялись, когда воронка, затянув почти ко дну, затем выбрасывала в круг, на арену имени Классовой борьбы. Теперь уже здесь, под куполом цирка, мы с азартом освобождали, как звери, выгрызали себе место. Крови было столько, что опамятоваться, разобраться, что к чему, никто и не пытался.
Увидишь Валентина, скажи, что, если снова будет рисовать врата, которые образовали Ходынское и Трубное братства, пусть перекроет их увитой цветами проволочной аркой с надписью: «Отворите мне врата справедливости, войду в них и возблагодарю Бога». Если бы нам не привиделись эти слова, всё сложилось бы по-другому.
Папки № 17–18 Казахстан, ноябрь 1962 – июль 1963 г., Москва, август – сентябрь 1963 г
Россия на рубеже веков набрела на ряд ответов: «Все мы один организм», «Можно воскресить всех убитых» – и не испугалась, не оробела, а ведь отыграть назад было еще не поздно.
Пойми, революция была неизбежна, потому что не соблазниться, не встать, не пойти проверить то, что она обещала, однажды сделалось невозможно.
Искушало не только приходившее извне, но и Господь. Все эти надежды снискать на земле Рая Небесного – литургии и гари, а дальше уже без конца и без края, от скопцов до коммунизма. Господь звал к Себе, звал, и мы, не имея сил устоять, на полпути, ничего не доделав, всё бросали и с восторгом, с упованием спешили в мир иной.
Не думаешь ли, племянник, что народ в России и вправду, сколько мог, поспешал в светлое будущее, но перед ослицей, на которой он ехал, как у Балака, всякий раз вставал ангел Божий, и она сворачивала не туда?
Осваивая заимку, поднимая целину, мы выкорчевывали, а потом жгли всё, что там росло раньше. Дальше по пеплу и гари сеяли жито, и всякий раз верили, что это поле – уж точно Земля Обетованная, до скончания века она будет течь молоком и медом. Но не проходило семи лет – поле переставало родить, и опять надо было подниматься, искать другой участок, расчищать его. Одно – два поколения спустя наши дети, ничего не зная и ни о чем не помня, возвращались на старое место и не находили там ничего, кроме обычного кустарника и успевшего укорениться леса. Со стороны, конечно, было видно, что мы, как колодезный мул, ходим, ходим по кругу и с этой орбиты уже не сойдем. Но сами мы по-прежнему верили – впереди Святая Земля, не сомневались: рано или поздно до нее дойдем.
Я не циничен, оттого думаю, что мы верили и были обмануты. Просто одни хотели обмануться и обманулись, другие были осторожны, даже опасливы и всё равно обманулись.
Революция несомненно есть высший разум. Тихо стоя в стороне, она смотрела, как дворянин (Гоголь) глумится над дворянством, дала возможность монархии (Александр II) воспользоваться этим, освободить крестьян, а когда как итог после развода обе власти потеряли интерес к жизни, впали в депрессию, вышла на авансцену, смела и ту, и другую.
Семнадцатый год и 1861-й связаны пуповиной. Народ Божий вышел из рабства, а когда последний фараон решил его вернуть, утопил египтян в Красном море.
От бесконечных споров, где мы сейчас – в Египте или в Земле Обетованной, что есть вообще Египет, что – Святая Земля, каковы они на вид, что там растет и что за люди живут, тут же: правильно ли всё бросить и не оглядываясь бежать от зла или, не уступая ни пяди и не считаясь с жертвами, надо сражаться и сражаться с грехом, народ запутался. Перестал понимать, кто он и куда идет, а когда пролилась первая кровь, и вовсе обезумел. В итоге ее набралось целое море, но «воды» ни перед кем не расступились.
По причине этой неразберихи артиллерия (Казни Египетские) до сих пор бьет и бьет по своим.
Мир, в котором мы тогда жили, был слишком сложен. Понятная попытка взглянуть на него проще с неизбежностью обернулась революцией.
Один говорил одно, другой другое, а что на самом деле, никто не знал. Назначение революции было помочь нам. И что бы кто ни говорил, со своей задачей она справилась.
Мы вконец запутались, не знаем, кем нам быть – Римом или Иерусалимом. Тот и тот соблазняют нас своими прелестями, и мы мечемся между ними как оглашенные. Но вот на кого-то сошло откровение, что оба города, в сущности, одно и то же, нет никакой Вавилонской блудницы и никуда не надо идти, дом, который нам дан, не только наш – он дом и Бога. Оттого, что всё так просто, мы впадаем в раж, от восторга, ликования не знаем, как себя любить и лелеять. А потом никчемный умник ткнет носом в географическую карту – и снова не хочется жить. Но и из этой ямы мы однажды выбираемся. Решаем, что разницы нет, где ты – в Египте или в Земле Обетованной; если обращен к Богу, всегда помнишь о Нем, ты на Святой Земле, а если тебя неостановимо притягивает зло, то иди не иди – навечно в аду.
Эти вопросы были главными и для наших пророков. Известно, что Ленин говорил, что прежде чем закладывать Небесный Иерусалим, класть в его фундамент первый камень, нужна мировая революция, иначе прав пророк Иеремия: соблазны иных народов погубят нашу веру. Но европейский пожар не удался, и тогда Сталин объяснил, что нравственное самосовершенствование, постройка Иерусалима возможны и в одной отдельно взятой Земле Обетованной. Чтобы сделать это, надо поставить заслон, преградить путь искушениям, для чего достаточно неподкупной стражи, колючей проволоки и следовой полосы.
Корень любой революции в слабости человека. В убеждении, что каким создан, он бессилен противостоять злу. Революция есть восстание слабого человека против Творца своей слабости. Суд над Ним. Истинный Страшный Суд и конец прежде сущего. Но и тут нам послабление. Твой Крум прав. Вера в человека сменит веру в Бога не сразу – за несколько лет.
Любая революция от слабости. Она бунт человека против Бога, к которому он не сумел прийти. Уже в Писании уныния не меньше надежды. Мы идем к Господу, это правда, но каждый шаг дается с трудом, иногда мы едва переставляем ноги. Но и в хорошие времена в человеке много потерянности, печальной робости. Мы не верим в себя, потому что мало верим в Господа. Мир, будто он создан сатаной, внушает нам трепет – чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй. Страшась, мы хотим вернуться в Египет. Не идем в Землю Обетованную, огибаем, обходим ее стороной, объясняя, что там живут великаны, с которыми не совладать. Хуже того, эта земля плохая, она губит своих жителей.
Конечно, в школе на уроке мы звонко повторим, что Бог есть и мы Его любим, но между Ним и нами столько соблазнов, всё это сильнее нас. Когда Иеремия требует от иудеев отослать иноплеменных жен, мы понимаем, что иначе нельзя: только скит или нож скопца могут оградить от зла. В том мире, в котором мы живем, Потоп еще не кончился. Жизнь слишком непрочна, по-прежнему на волоске; оттого мысль, что, когда сойдет вода, всё должно быть отстроено по-другому, не может не привлекать.
Революция – дело рук оставленных Богом, забытых Им.
Сначала Бог, будто вождь, шел во главе Израиля в столбе огня и дыма. Позже, когда вера окрепла, Он определил себе место в Святая Святых, перекочевал в самое нутро народа. Революция – попытка исторгнуть из себя Бога, который вывел нас из Египта.
Сначала мы думали, что Бог оставил Свой народ, а потом решили, что Его просто нет.
Большевики сказали, что Бога нет, столб дыма и огонь – обыкновенный фокус, обман для простаков. Идти сделалось не за кем, и народ повернул, без ропота пошел обратно в Египет.
Кто был Ленин и почему люди за ним пошли? Ответ прост, как правда. До Христа мы были обречены веки вечные гореть в аду. Лишь воплотившись в человека, гонимый, преследуемый, узнав нашу долю, Господь смягчился и на кресте искупил, взял на Себя первородный грех. Но и после Иисуса спасались немногие. Остальные, как были зачаты во грехе, так в нем и умирали. Надеялись, ждали, что Спаситель вспомнит о них, снова сойдет на землю, но Он не шел.
И вот, когда мы отчаялись, явился Ленин. Сказал, что дело не в первородном грехе и не в других грехах человека: само устройство жизни с начала до конца, от первого дня до дня нынешнего таково, что спастись шанса нет. И до Ленина говорили, что мир плох, что по недомыслию, но не исключено – и намеренно, жизнь слишком коротка, за такой срок разобраться, где добро, а где зло, выбрать добро и прийти к Господу невозможно. Ленин это подтвердил. Он сказал, что вокруг везде грех и греху учит. Щедро раздавая индульгенции, оправдал не только современников, но и каждого от Адама, все поколения человеческого племени. Вместе с партией большевиков признал, что не виновен никто, что, если насиловал, грабил и убивал, за этим, языком юристов, непреодолимые обстоятельства. То, в чем ты – маленькая песчинка, не волен, следовательно, не можешь нести ответственности. Доказав, что в ответе один Господь, Ильич призвал разрушить мир страданий, не оставить от него камня на камне, а дальше на пустом месте начать строить новый, прекрасный Небесный Иерусалим. Человек по природе непорочен, и стены Святого града сделаются его защитой и спасением, его воскресением из мертвых. Ясно, что именно Ильич был Христом, был тем, кого мы так долго, так безнадежно ждали.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
