Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Приближался Новый год. Землю укрыло снегом, дул ледяной ветер. Аникеев вышел за проходную базы и совершенно случайно глянул на припорошенную снегом елку. «Такую бы Юльке», — подумал и пошел дальше.　

Но мысль преподнести дочери, а заодно и жене, сюрприз все крепче овладевала им. И вот в один из вечеров он решился.　

На фоне белого, недавно выпавшего снега темнели маленькие островерхие елочки. Они, словно сторожа, стояли у главного входа универсальной базы. Аникеев помнил, как года три-четыре тому назад сажали эти деревья. Их привезли откуда-то из питомника, и тогда ему казалось, что они не примутся на черноземной донецкой земле. Но елочки принялись, укрепились и растут себе, радуя по утрам всех, кто проходит мимо. И всегда они какие-то разные: то сверкают на солнце, то блестят от дождя, то расправляют мохнатые ветви, подставляя их снегу.　

Аникееву нужна была только одна елка, но он решил срубить обе, чтобы люди, видя оставшуюся, не ахали и не охали. Были елки и нет их, поговорят и забудут.　

Прижимая к себе срубленные елки, он бежал трусцой по тротуару, и вдруг раздался окрик:　

— Стой!..　

Аникеев оглянулся. За ним спешила женщина. Промедление грозило большими неприятностями, и он бросился бежать. Женщина закричала:　

— Держите! Держите его! Он елки порубал!..　

Впереди Аникеев заметил фигуру человека и метнулся влево между домами. Две елки унести было невозможно, и он, бросив наземь одну из них, побежал еще быстрее через какой-то двор. Но перед ним выросла каменная стена, метра два высотой. Перебросив зеленую ношу через забор, Аникеев ухватился руками за верхушку стенки, подтянулся. И в это время внизу что-то звякнуло. «Топор!» — похолодел от испуга Аникеев. Во дворе стоял шум, раздавались крики. Не до топора было, лишь бы ноги унести. И он помчался через какие-то огороды, петляя по глухим улицам и переулкам. Погоня прекратилась. Навстречу попадались одинокие прохожие, которые не обращали на него внимания.　

Он сел в трамвай, приехал на улицу, где жила Полина с дочерью. В окне ее квартиры горел свет. Аникеев торопливо поднялся на пятый этаж, позвонил. Открыла Полина.　

— Виктор? — удивилась она. — Все уже спят, только я задержалась на кухне, — она смотрела на него дружелюбно, но в комнату не приглашала.　

— Вот елку принес Юльке…　

— Чего так поздно?　

— Ездил в лес под Красный Лиман. Оттуда и привез.　

— Чудесная елочка. Спасибо! — просунув руку между пушистых ветвей, Полина взяла елку за древко. — И зачем рубят таких красавиц?　

— Прореживают лес, их там много, — врал Аникеев, стоя с опущенной головой. Он боялся, чтобы Полина не заметила его испуганного лица. — Ну, я пойду. Завтра рано на работу.　

Ей понятны были и его смущение, и неловкость — все-таки они не виделись уже несколько месяцев и теперь в ее власти было либо принять елку, либо отказать Виктору раз и навсегда. «Видно, одумался», — решила она и сказала:　

— Приходи на Новый год. Если есть, конечно, желание…　

— Приду. Обязательно приду! — пообещал он, радостно улыбнулся и побежал вниз по лестнице.　

Ночь прошла спокойно. Рано утром Аникеев, как обычно, появился на работе. На базе все гневно говорили о срубленных елках, а напарники-грузчики называли ночного похитителя самыми что ни на есть плохими словами. Аникеев отмалчивался. Он думал, что узнай ребята о его поступке, ему не сдобровать. Грузчики народ крутой и при силе, намяли бы ему бока как следует. Но никто ничего не знает. И не узнает. Полина никогда не была на базе, работает она совершенно в другом районе города. Так что никакие слухи до нее не дойдут. О елках же поговорят несколько дней и перестанут.　

Смена кончилась. Аникеев быстро переоделся и поспешно направился домой — ему хотелось спать, и вообще он устал не столько физически, сколько морально. За проходной, невдалеке от того места, где еще вчера были елки, его остановили двое в гражданской одежде и предложили пройти с ними. Тут же стояла женщина в сером пуховом платке. «Неужели это она бежала за мной?» — Аникеев вздрогнул, у него мелко застучали зубы. Однако он нашел силы, чтобы удивленно спросить:　

— В чем дело?　

— В отделении милиции разберемся, — пообещал старший в штатском, открывая дверцу в патрульной машине. — Садитесь.　

В отделении милиции ему предъявили топор, на нем было клеймо универсальной базы. И только сейчас Аникеев вспомнил, что однажды этот топор он взял на базе, но так и не возвратил его обратно.　

Женщина в сером пуховом платке, бежавшая за ним по улице, как и предполагал Аникеев, опознала его. Запираться было бесполезно, и он признался.　

— Куда вы дели срубленную елку? — спросил следователь.　

— Этого я не скажу, — в смятении ответил Аникеев.　

— Не будьте наивным: если мы вас нашли, то елку и подавно. Дети у вас есть?　

— Дочь.　

— А елка у нее есть?　

Аникеев ничего не отвечал. Он представил, что будет, если к Полине в квартиру придет следователь и на глазах у ребенка унесет елку. Слезы, позор, стыд! И этого ничем нельзя ни оправдать, ни объяснить. Полина проклянет его навсегда.　

— Нехорошо получается, гражданин Аникеев. Нехорошо, — сказал следователь, будто прочитав его мысли.　

— Я все расскажу, но только не забирайте елку! Жена и дочь ничего не знают. Я сказал, что привез елку из лесу. Она уже установлена и наряжена.　

— Загадку вы мне задали, — буркнул следователь. У него самого было двое детей, и он знал, какое это счастье и радость для них новогодняя елка. — Надо посоветоваться с начальством, как быть… — и он ушел, оставив Аникеева одного в комнате для задержанных.　

Минут через двадцать следователь возвратился.　

— Поехали, — сказал он. — Будем составлять протокол…　

— Значит, жена обо всем узнает?　

— Тут уж ничего не поделаешь. Но забирать елку не будем. Вы оплатите стоимость обоих срубленных деревьев.　

— И на этом все закончится?　

— Я возбудил против вас уголовное дело.　

— Меня будут судить?　

— Да.　

Когда они зашли в квартиру, их встретила маленькая Юлька. На ее светлой кудрявой головке красовались голубые банты.　

— Вы приехали посмотреть мою елочку?　

— Ага, — ответил следователь, улыбаясь. — И игрушки на елочке хочу посмотреть.　

— У меня есть Снегурочка и Дед Мороз…　

Следователь был в форме, и Полина тревожно посматривала на него, не понимая, что могло привести к ним лейтенанта милиции.　

— Пригласите, пожалуйста, двух соседей, — предложил ей следователь.　

— Зачем они здесь? — удивилась Полина.　

— Они будут понятыми.　

— Какой ужас! Вы будете делать в квартире обыск?　

— Нет. Но понятые нужны.　

Встревоженная и расстроенная, Полина все-таки