Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Нина Карповна бросила фотоаппарат на стол, схватила Васю, прижала к себе и стала целовать, приговаривая:　

— Сыночек ты мой, воробышек ненаглядный. Ты не сирота. У тебя есть мама. Я по тебе так соскучилась…　

— И я, и папа… Ты не уедешь, мама?　

— Я, Василек, приехала за тобой.　

Вася решительно отстранился от матери, насупился.　

— У всех ребят есть мамы, а у меня нет, — упрямо сказал он.　

— Вот и поедем со мной.　

— Тогда у меня папы не будет.　

Нина Карповна заломила руки и быстро-быстро заходила по комнате.　

— Ну как мы папу бросим, — взмолился Вася и, остановив мать, обнял ее. — Мамочка, родная. Я научился суп варить и буду картошку жарить, а ты будешь ходить на работу, как папа. Я все сумею, я уже большой… Не уходи, останься, прошу тебя, мамочка!..　

И в эту минуту в комнату вошел Иван Сергеевич. К нему бросился сын. Он стал между отцом и матерью и громко, даже радостно, закричал:　

— Папа! Папочка! Мама дома. Она больше не уйдет от нас…　

Иван Сергеевич привлек к себе сына, сдержанно произнес:　

— Здравствуй, Нина. Что же ты не раздеваешься? Василек, помоги маме.　

— Я приехала за Васей.　

* * *

Всего того, что случилось в семье Борейко, никто из судей не знал. Об этом стало известно гораздо позже. И поэтому суд, вынося решение, не смог учесть желание первоклассника Васи.　

— У меня прекрасные условия, — говорила на суде Нина Карповна. — Квартира трехкомнатная. Вася будет жить в отдельной комнате. Кроме того, у нас дача под Москвой. У Виталия Евгеньевича (это мой второй муж) есть машина. Я постоянно дома. А что ждет Васю у отца? Иван Сергеевич вечно занят: то на работе, то в командировке, и сын предоставлен сам себе, остается без всякого присмотра. Согласитесь: это вопреки педагогике и здравому смыслу… Кроме того, — она сошла с трибуны, достала из сумочки сложенный вдвое лист бумаги и протянула его председательствующему, пожилому полному мужчине.　

Он развернул бумагу. Это была справка из больницы, свидетельствующая о том, что Нина Карповна перенесла серьезную операцию и уже никогда не сможет стать матерью.　

— Лишить меня сына, которого безумно люблю, значит, лишить меня радости и надежды в жизни, — закончила свои объяснения Нина Карповна и, прижав платок к глазам, поспешно села на продолговатую темно-коричневую скамью.　

Иван Сергеевич заметно волновался, и его показания были не совсем складными, но откровенными.　

— Конечно, у меня ничего такого нет, как у Нины Карповны. Вася в квартире больше один, он убирает и кое-что готовит… Правда, стираю я сам. Знаете, уж очень занят по работе. Каждый месяц в командировке бываю дней десять, а то и больше… И, несмотря на все это, считаю, что в состоянии воспитать сына, дать ему образование.　

— Не слишком ли вы самонадеянны? — спросил народный заседатель Павлов, обращаясь к Ивану Сергеевичу.　

Павлов был учителем, вышел на пенсию и активно участвовал в судебной деятельности по делам несовершеннолетних.　

Иван Сергеевич смутился и покраснел.　

— Ничуть, — возразил он. — Сын у меня одет, обут и учится не хуже других…　

— Какие же у него оценки? — спросил Павлов.　

— Двоек нет.　

— А тройки?　

— Есть.　

Павлов откинулся на высокую спинку судейского кресла и негромко забарабанил пальцами по столу. Весь вид его говорил о том, что он недоволен, как ответчик воспитывает своего сына.　

Права бывших супругов в споре были равны. Обычно при равных условиях предпочтение отдается матери. И сейчас судьи склонялись в пользу Нины Карповны.　

«В самом деле, — рассуждали они в совещательной комнате, — Иван Сергеевич еще молод, он женится и у него будут дети. Нина Карповна лишена этой возможности. И потом, сама она не работает и сможет много внимания уделять сыну, помочь ему хорошо учиться».　

Иск был разрешен в пользу матери. Вася Борейко должен был переехать жить к ней.　

Дней через десять после суда Иван Сергеевич получил письмо от бывшей жены, в котором она сухо и деловито сообщала, что приедет за сыном, и просила подготовить его в дорогу. Это письмо вынул из почтового ящика Вася и вручил отцу, когда тот пришел с работы. Иван Сергеевич разорвал конверт, быстро прочитал письмо и, не сказав ни слова, удалился на кухню, закурил.　

— Что пишет мама? — спросил Вася.　

— Готовь уроки, — сердито ответил отец.　

Вася обиделся и ушел в свою комнату. Он сел за стол, разложил тетради, но никакие уроки не шли на ум. Мальчик то и дело заглядывал на кухню, где продолжал сидеть в неподвижной позе отец. Было понятно, что причиной его расстройства явилось письмо. И Вася не сомневался, что речь в этом письме шла о нем.　

Вася не хотел уезжать от отца. Мальчишка затосковал, хотя и не показывал вида. Единственный человек, с кем он мог посоветоваться, был Филька.　

— Не дрейфь, Вася-а, — успокаивал он. — Наша жизнь с тобой впереди…　

— Никакой жизни не будет. Увезут меня, Филька…　

— Тоже сказал — увезут… Да ты что? Саквояж какой-нибудь? У тебя есть верный кореш Филька, и он поможет.　

— А как?　

— Сказал помогу — и точка!　

Вася не представлял, как сможет помочь ему Филька, но был уверен, что тот найдет выход и никуда не надо будет ехать.　

Фильке было около пятнадцати лет, но учился он только в шестом классе. Посещал школу нерегулярно. Из его рассказов Вася знал, что Филька часто бывает на берегу городского пруда. Со своими приятелями на чердаке лодочной станции играет в карты. Сюда и пришел Вася.　

Он долго сидел на скамеечке, слушал щебет птиц в густой листве, глядел на воду, где мерцали солнечные блики. Нигде никого не было. Раздосадованный мальчик побрел домой. Около дома сел на лавочку и задумался: «Что делать?» И в это время он услышал знакомый голос:　

— Привет, малыш!　

— Штырь, — расплылся в радостной улыбке Вася. — А я тебя жду.　

— И обед, конечно, заделал на славу.　

— Нет обеда.　

Они зашли в квартиру, и Филька сразу же заскочил на кухню, стал проверять содержимое кастрюль, но они были пусты.　

— Что случилось, малыш? — удивился он. — Я же жрать хочу.　

— Увозят меня, Филя. Выручай.　

— А-а-а… Вот оно что, мамочка за тобой едет, как я понимаю…　

— Ага, Филя.　

— Придется ее оставить с носом. — И Филька решительно скомандовал: — Собирайся, малыш!　

— Куда?　

— Да ты не бойся. Со мной будешь, как у Христа за пазухой… Только захвати свои вещички и деньги…　

— У меня только пять рублей. Папа дал на покупки.　

— Не густо, малыш.　

— На чердаке спрячемся? — спросил Вася.　

— Темнота, — засмеялся Филька. — Чердаки и подвалы сейчас