Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Страх улетучился, и Мошкин твердой походкой с высоко поднятой головой вошел в преподавательскую — точно так, как входил туда каждый день.　

Настя Горелова, та, что дала Мошкину взятку, поделилась со своим соседом Рубакиным радостью — дочь приняли в техникум. У соседа тоже была дочь и тоже хромала по математике. И когда подошло время сдачи экзаменов в техникум, Рубакин пришел к соседке и попросил ее познакомить с тем учителем, который берет совсем недорого за «пятерку».　

Выслушав просьбу посетителей, Мошкин для порядка отчитал их:　

— Вместо того, чтобы заставлять детей учиться в средней школе, вы ищете разные лазейки… Нехорошо!　

— Моя Катя старалась, — бормотал Рубакин, — но уж очень много надо знать всяких премудростей…　

Мошкин смягчился, сказал, что в виде исключения по возможности постарается помочь.　

Уходя из комнаты, Рубакин достал конверт и положил его на полированный стол. Мошкин проводил гостей и, когда они ушли, увидел конверт на столе. Впоследствии, на суде, Мошкин скажет, что никаких денег в квартире не обнаружил. Но сейчас он созерцал красненькие десятки и думал: «Мало, очень мало… Ведь отвечать что за сотню, что за пять — одинаково».　

Через несколько дней Мошкину позвонил старый приятель, завскладом промтоварной базы Сенькин и назначил встречу. Мошкин явился в склад точно в назначенное время и застал там незнакомую женщину.　

— Славинская Любовь Григорьевна, — представилась она, подавав маленькую руку. — Давно хотела с вами познакомиться…　

Мошкин окинул взглядом молодую женщину, залюбовался ее высокой каштановой прической.　

— Чем могу служить?　

— Я работаю в селе заведующей магазином, а торгового образования не имею…　

— В общем, Виталий, нужна твоя помощь, — не церемонясь, вмешался Сенькин.　

— Вы занимаетесь дома? — спросил Мошкин.　

— Что вы, Виталий Петрович, — взмахнула руками Любовь Григорьевна и громко засмеялась. — Разве есть у меня время для занятий?　

— Но чтобы сдать экзамены…　

— Речь идет о том, чтобы ты их помог сдать, — опять перебил Сенькин. — Она хочет на заочный, а там и с тройками проходят.　

— Это не так-то просто сделать.　

— А ты постарайся. Любовь Григорьевна отблагодарит.　

Мошкин некоторое время возражал, но потом сдался:　

— Ладно, — сказал он. — Постараюсь…　

Любовь Григорьевну приняли на заочное отделение в техникум. За содействие Мошкин получил от нее четыреста рублей. И ни один мускул не дрогнул у него на лице. Не так-то просто было «сдавать» все предметы за Любовь Григорьевну, которая о математике и химии имела весьма смутное представление, сочинение по украинской литературе за нее написала дочь.　

Любовь Григорьевна не забывала своего опекуна и потом. Он нужен был ей для сдачи зачетов не только по математике. Время от времени Мошкин получал от нее подарки: бидон меда, отрез на платье (жене или дочери), какую-нибудь безделушку.　

И когда перед новым учебным годом женщина обратилась к Мошкину с просьбой помочь двум абитуриенткам, он без возражений согласился. При этом сказал, что девушки должны подать заявления на товароведческое отделение.　

— Там у меня больше возможностей помочь, — объяснил.　

Абитуриентки Оля и Маша не возражали учиться на товароведческом отделении. Но их родители были против и хотели, чтобы дочери подавали документы только на бухгалтерское. Вручая Любови Григорьевне восемьсот рублей, они поставили условия: Мошкин деньги взял, значит, должен удовлетворить их волю.　

В тот год Мошкин был председателем комиссии по приемным экзаменам. У обеих абитуриенток математику он принял сам и поставил им по «пятерке». Сочинение по русскому языку они сами написали на «четверки». Оставалась химия. В ней Оля и Маша чувствовали себя не совсем уверенно. И тогда Мошкин решил «власть употребить». Он зашел в аудиторию, где принимали экзамены по химии, и полушепотом сказал преподавателю Авдеенко:　

— Надо поставить высший балл двум девушкам, — он назвал их фамилии и многозначительно добавил: — В них заинтересован техникум. Девчата — спортсменки.　

Оля и Маша были зачислены на товароведческое отделение. Родители возмутились: они хотели видеть их бухгалтерами. Любовь Григорьевна успокаивала, обещая все уладить. Однако Мошкин рассудил иначе: пусть папы и мамы не выдумывают и будут довольны, что их дети в техникуме.　

— Вы не знаете этих людей, Виталий Петрович. Они могут и жаловаться…　

— Ерунда! — рассердился Мошкин. — Вы растолкуйте им, что их дочери вылетят из техникума, как пробки, если узнают, где следует, как они поступили.　

Матери Оли и Маши, однако, не вняли внушениям Любови Григорьевны и приехали в техникум прямо к директору. После их ухода секретарь Таня сообщила своей подруге Люде новость: кто-то берет взятки! Через несколько часов слух распространился по техникуму.　

Всю ночь напролет обдумывал Мошкин создавшееся положение и пришел к твердому выводу: возвратить деньги. Но как? Поехать к Любови Григорьевне? Слишком рискованно. И потом, разве обязательно это делать самому? А что, если подставить «химичку» Авдеенко? Она принимала экзамен, завышала оценки, а теперь возвращает деньги… Отсюда простой и логичный вывод: значит, сама и взяла их.　

План был продуман в деталях, взвешены все «за» и «против», и Мошкин начал действовать. Он встретился с Авдеенко и коротко обрисовал обстановку; дескать, ходят по техникуму слухи, что получены деньги за двух абитуриенток, и поскольку он имеет отношение к их приему, впрочем, как и она, то надо эти слухи пресечь, а следовательно, вернуть деньги.　

— Значит, вы их взяли?　

— Что вы, я не брал так же, как и вы, Римма Викторовна…　

— Тогда и незачем возвращать.　

— В том-то и дело, что вернуть надо! Только это спасет репутацию. И поможете в этом вы!　

— Каким образом?　

— Я достану и вручу вам восемьсот рублей, и вы передадите их Любови Григорьевне.　

— Сами и передавайте.　

— У меня не такие дружеские отношения с ней, как у вас.　

— Темните вы что-то, Виталий Петрович…　

Он упрашивал долго. И Авдеенко в конце концов согласилась. Что из того, что она передаст эти злополучные деньги? Может быть, и в самом деле так надо: если не пресечь слухи, то, чего доброго, и о ней скажут, что взятку за экзамен по химии взяла.　

Как и рассчитывал Мошкин, Любовь Григорьевна, получив деньги, примчалась к нему на квартиру: почему возвращает деньги не сам, а через подставное лицо.　

— Так надо, — был ответ.　

— Но почему? — настаивала Любовь Григорьевна.　

— Если вас, паче чаяния, вызовут к следователю к спросят, кто вернул восемьсот рублей, то вы ведь не скажете, что это сделал я, так?　

— Так. Но получили взятку вы!　

— А вы скажете, что Авдеенко… Или, еще лучше,