Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Но сегодня, кажется, лед тронется. Аллочка впервые согласилась поехать с ним за город. И он, конечно, не ударит в грязь лицом. В багажнике есть что выпить, чем закусить. А потом они поговорят по душам и выяснят свои отношения.　

«Волга» вырвалась на широкую ленту асфальта. Алла смотрела в окно машины, за которым проплывали прямоугольники поспевающей пшеницы. Дальше пошла посадка, деревья по сторонам сливались в одну зеленую полосу.　

Машина свернула в густые заросли и, миновав их, выехала к широко раскинувшемуся пруду. Алла ловко открыла дверцу и спрыгнула на мягкую траву.　

— Как хорошо здесь! — воскликнула она. — Тишина. Цветы. — И побежала по лугу.　

Леонид смотрел на нее и удивлялся: как это раньше он мог жить, ничего не зная об этом очаровательном создании. Он догнал девушку и, набравшись храбрости, выпалил:　

— Я люблю тебя, Алла!　

Она тихо засмеялась и увернулась от протянутых рук.　

— И шутник же ты, Курков…　

— Я серьезно.　

— Алла остановилась, внимательно посмотрела ему в лицо.　

— Какой же ты, Курков, веснушчатый, ужас!　

Он обнял девушку, и она не сопротивлялась. Парень нравился ей, и, кто знает, возможно, это и есть ее судьба.　

Леонид достал из багажника коврик, расстелил его на траве. Потом расставил на нем бутылки, закуску. Алла присела рядом.　

— У меня, что в твоем гастрономе, Аллочка, — шутил Леонид, — колбаса, сырок и прочее. И ко всему этому армянский, три звездочки…　

— Не пью, — заявила она. — И тебе не советую.　

— Тогда зачем же мы сюда ехали?　

Алла серьезно посмотрела ему в лицо. Здесь, в тени, веснушек на нем почти не было видно, зато кончик носа показался сизо-багровым.　

— Алкоголик ты, Курков, что ли? — И не понятно было, шутит или всерьез.　

— Я здоровый мужчина, — обиделся Леонид и взял стакан с коньяком. — А что касается выпить, то кто же не пьет…　

— А в гараже тебе разве не говорили, что за рулем нельзя?　

— Ерунда, — задиристо ответил он и залпом выпил коньяк.　

Леонид закусывал, Алла молча смотрела на дальний берег. Вода под ним была темная, как деготь. Зато на середине пруда колыхались розовые блики.　

— Съешь что-нибудь, Аллочка…　

— Не хочется.　

— Трюфеля купил специально для тебя.

Алла взяла конфету. Помолчали.　

— У меня много знакомых было, — нарушил молчание Леонид. — Но такой вот, как ты, — никогда.　

— Какая же я? — спросила Алла, не переставая следить за кругом солнца, которое низко висело над верхушками далеких деревьев.　

— Непонятная.　

— Хм, — усмехнулась она. — Я напоминаю тебе о прописных истинах и вдруг — непонятно… Ты книги читаешь?　

— Изредка.　

— А я — много читаю, хотя семь часов стою за прилавком, а вечером бегу в институт.　

— Мне с книгами возиться недосуг. Целый день кручу баранку… А вечером — телевизор.　

— В институт тебе надо бы пойти. А ты вместо этого к рюмке тянешься.　

— Такая процедура меня не утомляет, — рассмеялся Леонид. — Наоборот, взбадривает.　

Он взял второй наполненный стакан и выпил.　

— Не пропадать же добру.　

Над деревьями, за которыми скрылось солнце, появилась лиловая тучка. Ее края окрасились золотистой бахромой.　

— Посмотри, Курков, — Алла протянула руку в направлении облака. — Как красиво!　

Леонид перестал жевать, сел рядом с девушкой.　

— Неужели задождит? — встревожился он. — Завтра мне в карьер ехать. Впрочем, черт с ним, с карьером. Главное, что ты со мной.　

Он попытался притянуть ее к себе, но Алла не сдвинулась с места. Она скрестила руки на груди, сидела упрямая и неподвижная.　

— Не трогай! — строго предупредила. И на всякий случай отодвинулась от него.　

— Нет, я не такой, — продолжал Леонид. — Женщин уважаю… А если что и было, то только по согласию…　

— Перемени пластинку, — перебила Алла. — Не люблю пошлых намеков…　

— Значит, мы пошлые для тебя: шоферюги, черная кость…　

— Не надо во множественном числе, Курков. Лучше о себе говори.　

— Думаешь, я пьяница? А «Волгу» за что купил? За свои кровные.　

Наступила ночь. В небе высыпали звезды. Стало свежо. Алла видела, что Леонид пьян. Она уговаривала его поспать, но он не слушался. Ему хотелось излить перед ней душу, и он говорил без умолку. Получалось хотя и не совсем складно, но Алла улавливала не лишенные смысла мысли.　

Леонид Курков считал себя везучим человеком. Он жил отдельно от отца и матери. У него была своя квартира. Не хватало лишь хозяйки. И не потому, что никто не хотел ею стать. Наоборот, желающих хоть пруд пруди. Просто он не встретил девушку, которая завладела бы его сердцем. И вот теперь рядом с ним сидела именно она, точь-в-точь такая, о какой мечтал. И имя ее — Алла Селиванова. С ней, как ему казалось, он и будет строить свое будущее.　

Алла не знала, как отнестись ко всему тому, что наговорил ей Леонид. Да и, собственно, у них еще будет время все обсудить и понять. Ее волновало сейчас другое: как они доберутся домой. Об этом и спросила Леонида.　

— Не беспокойся, Аллочка, — вполне здраво ответил тот и хвастливо добавил: — Прокачу с ветерком и доставлю к самому подъезду.　

От пруда уехали далеко за полночь. Хмель приятно кружил голову Леонида, и он бешено гнал машину по пустынной дороге. Алла посматривала на Леонида и чуть ли не восторгалась тем, как он ведет машину. Но вот она зябко поежилась и поискала вокруг себя кофту. Ее нигде не было. Она обернулась назад.　

— Ты чего? — спросил Леонид.　

— Что-то кофты нет…　

Он сбавил скорость, включил свет. Но кофты в машине не оказалось.　

— Мы забыли ее на берегу, — вспомнила Алла. — Кофта совсем новая…　

Машина развернулась, и они поехали в обратном направлении. Кофта лежала у пруда. Леонид выскочил из машины, подхватил ее и, смеясь, сказал:　

— Ух и растеряха ты у меня…　

— За мной это водится, — ответила Алла счастливым голосом.　

И снова гул мотора, упругий холодный ветер. В шерстяной кофте было тепло, дрема сладко сводила веки. «Он и в самом деле водит машину хорошо», — думала Алла, засыпая.　

Пробудилась она от грохота и скрежета, ощущая, как проваливается в бездонную пропасть.　

Пришла она в себя уже в больнице. Голова и большая часть лица были туго забинтованы. Остался лишь один глаз, который она с трудом приоткрыла. Во всем теле разлита боль, и нельзя понять, откуда она исходит. Алла пошевелила ногами и руками — они действовали. Может быть, что-то с головой? Но она была вроде бы тоже цела. И