сказала Нина Петровна. — Вы ведь не пытались создать семью, а громко хлопнули дверью при первой же размолвке…
— Ни о какой семье речь не шла, — удивленно развел руки Геннадий Яковлевич. — Если мы и толковали о чем-нибудь, то только о побелке.
— Я надеялась, что здесь, в суде, он честно признает свое отцовство, — резко заговорила Светлана, — но ошиблась. Он ведет себя, как негодяй и трус, начисто отрицая все то, что было между нами… Поэтому я не желаю, чтобы у моего сына был такой отец, — и она, подавляя рыдания, вскочила со стула и выбежала из кабинета.
— Так-то, товарищ Лимаренко, — констатировала Нина Петровна и, немного помолчав, добавила: — Теперь она вас больше не побеспокоит. Можете наслаждаться своим одиночеством.
Он безучастно смотрел на свободный стул, где только что сидела Светлана, не зная, что и как ответить. Прикинуться обиженным и сказать что-нибудь насчет комедии, которую разыграла истица? Нет. Это было бы слишком!
— Подумайте хорошенько, товарищ Лимаренко, — посоветовала судья на прощанье. — И если что-нибудь дельное придумаете — приходите. Я всегда готова помочь.
Через несколько дней Геннадий Яковлевич заболел. Придя домой, он лег в постель, надеясь, что к утру все пройдет. Но утром стало еще хуже, и Геннадий Яковлевич вызвал врача.
Так, лежа один, он несколько раз то засыпал, то просыпался, и одна и та же мысль неотступно вертелась в мозгу: правильно ли поступил, когда обрек себя на одиночество, отказавшись от Светланы и ребенка?
А что, если посоветоваться с судьей? Он встал с постели, нашел в справочнике номер телефона народного суда.
— Извините, Нина Петровна, — заговорил в трубку, — что побеспокоил вас… Я, кажется, все осознал, и, если можно, дайте мне совет, что делать.
— Вы откуда говорите?
— Из дому.
— Не больны, случайно?
— Ничего особенного, грипп.
— Постараюсь вам помочь, Геннадий Яковлевич… Поправляйтесь, — и она положила трубку.
Нина Петровна на мгновенье задумалась: не слишком ли она обнадежила больного человека? И, кроме того, заслуживает ли он, чтобы хлопотать за него. Но, обещая помочь, судья думала прежде всего о сыне Геннадия Яковлевича, от которого отец так необдуманно отказался.
Она позвонила начальнику горжилуправления. Никто не отвечал. Затем набрала номер инспектора по кадрам.
— Скажите, у вас работает Крайнюченко Светлана Васильевна?
— Да, — ответила инспектор по кадрам, — а в чем дело?
— Я попрошу сообщить ей, чтобы она срочно явилась в народный суд.
— Вы шутите, девушка: Светлана Крайнюченко на объекте.
— Я не девушка, а уже бабушка, — спокойно ответила Нина Петровна и представилась: — С вами говорит народный судья Синюкова.
Голос инспектора помягчал.
— Поймите, товарищ судья, я не имею права сиять с объекта рабочего. На это есть начальство.
— Кто же у вас на месте из начальства?
— Никого.
— На каком объекте работает Светлана Крайнюченко?
— В городской бане, там идет ремонт…
Нина Петровна решила, что нужно как можно скорее встретиться со Светланой и поговорить с ней. Судебное заседание было назначено на одиннадцать часов. «Успею», — подумала она, быстро оделась и вышла на улицу.
Через двадцать минут Нина Петровна без особого труда разыскала Светлану.
— Вы ко мне? — удивилась та.
— Да, к вам. У меня есть основание дать вам один совет: нужно сразу же после работы навестить Геннадия Яковлевича.
— Что-нибудь случилось?
— Геннадий Яковлевич заболел, лежит в квартире один, как говорится, голодный и холодный…
Лицо Светланы зарделось густым румянцем и стало еще красивее.
— Он сам вам звонил?
— Да, — кивнула Нина Петровна, и ее глаза стали строгими. — И учтите, Светлана Васильевна, людей надо воспитывать, даже старших научных сотрудников…
Незаметно прошел день, в окне сгустились сумерки. Вдруг Геннадий Яковлевич услышал звонок. «По-видимому, ребята из института», — подумал, вставая с постели.
— Кто там?
Никакого ответа. «Ну, конечно, ребята, они не могут без своих шуточек», — обрадованно подумал он и открыл дверь.
На лестничной площадке стояла Светлана. В осеннем пальто и белой пуховой шапочке.
— Можно?
— Входи, Света, — задохнувшимся от волнения голосом произнес он. — Только я в неприглядном виде…
Она окинула его быстрым взглядом. Геннадий Яковлевич был не брит, лицо исхудало.
— Ладно уж, — сказала Светлана. — Ложись в постель.
Он послушно вернулся в комнату, лег на диван и натянул на себя одеяло.
Светлана сняла пальто, поправила прическу, подошла к больному и присела на стул.
— Простыня-то у тебя какая грязная, — всплеснула она руками. — Небось и врач был?
— Вчера.
— И ты не мог чистую простыню постелить?
— Как-то не подумал об этом.
— Значит, два дня лежишь?
— Второй день.
— Ел что-нибудь?
— Пил кипяток. Утром.
— Небось, без сахара?
— Я ничего из съестного в доме не держу.
— Ты полежи, я сбегаю в магазин.
Светлана торопливо вышла в прихожую, он услышал, как захлопнулась входная дверь, и непроизвольно вздрогнул. Но тут же улыбка набежала на его небритое лицо: он знал, что на этот раз Светлана вернется, сначала одна, а потом — с сыном.
СВИДЕТЕЛЬ
Сквозь дремоту Клара Журавлева услышала прерывистое дребезжание звонка над дверью. «Кто бы это мог быть?» — недовольно подумала. На дворе ночь темная и ветреная. Мягко ступая в комнатных тапочках, она подошла к входной двери и приоткрыла ее.
Холодный ветер ворвался в приемное отделение. Клара, поеживаясь, просунула голову в щель между дверью и косяком:
— Кто там?
Никто не ответил. Но она явственно услышала стоны и какое-то бульканье. Запахивая полы халата, медсестра выскочила из помещения. На широком цементном крыльце лежал мужчина. В неярком свете одинокой лампочки Клара увидела запекшуюся кровь в волосах незнакомца, ссадину на лице.
— Помогите! — прохрипел он.
— Кто это вас?
— Нико-лай… Мура… Мура…
— Кто?.. Кто?..
В ответ раненый ничего уже не сказал.
Клара подхватила пострадавшего под руки и, напрягая силы, втащила его в приемную. Потом трясущимися руками схватила телефонную трубку, набрала номер.
— У меня в приемной раненый. В очень тяжелом состоянии.
Через несколько минут появились с носилками врач, медсестра и санитарка. После короткого осмотра пострадавшего отнесли в операционную.
Клара Журавлева несколько раз повторила врачам и сестрам рассказ о том, как она обнаружила неизвестного на крыльце больницы. Как услышала имя злоумышленника «Николай». Но о фамилии умолчала. Складывая по слогам то, что произносил раненый, Клара с ужасом убеждалась, что получается фамилия Муравьев. Но ведь она ясно слышала только «Николай», а все остальное — догадки…
— Это дело рук грабителей, — авторитетно заявила няня Тимофеевна. — У бедняжки ни денег, ни часов… Я сама снимала с него одежду. И хорошо, что ты, сестричка, услышала его, беднягу, — обратилась она к Кларе, — а то к утру скончался бы…
Оставшись наедине
