— Не хочу есть свинку, — сказал Джо.
— Тогда поищем тебе что-нибудь другое, — пообещал Дэнни.
Он понес ребенка к матери. Кэти просто раскачивалась на месте, будто ожидая, когда вновь зазвучит подходящая для танцев музыка. Она была пьяна (это Дэнни понял сразу), но марихуаной от нее больше не пахло. От нее пахло чужим шампунем для волос.
— Хотел бы я знать, при каких это обстоятельствах ты бы согласилась выпрыгнуть из самолета без парашюта? — спросил у нее Дэнни.
— Например, чтобы выбраться из утомительного замужества, — ответила Кэти.
— Поскольку машину веду я, неплохо бы покинуть это веселенькое место еще засветло.
— Мама, Небесная леди — ангел, — восторженно пролепетал малыш.
— Сомневаюсь, — возразила Кэти.
— Она нам сказала, что иногда бывает ангелом, — сказал Дэнни.
— Эта женщина никогда не была ангелом, — с заметным раздражением бросила им Кэти.
На обратном пути в Айова-Сити Джо вырвало. Пока они ехали по шоссе 6, за ними неотступно следовала машина шерифа округа Джонсон. «Может, у нас не горят задние габаритные огни? — подумал Дэнни. — Или этот коп заподозрил, что машина едет как-то странно?» Он стал соображать, какое количество выпитого назвать, если их остановят. К счастью, полицейская машина свернула в сторону «полосы Коралвилл», и Дэнни, облегченно вздохнув, покатил дальше, к центру города. Он так и не мог вспомнить, сколько выпил сегодня. Но зато Дэнни сообразил: увидев его за рулем в спортивных трусах, шериф усомнился бы в любых его словах.
Ничего, уже скоро они будут дома. Вот тут-то малыша и вывернуло.
— Наверное, это картофельный салат запросился наружу, — сказал малышу Дэнни. — Ты потерпи немного. Сейчас приедем.
— Выпусти меня из этой чертовой машины! — потребовала Кэти.
— Здесь? — удивился Дэнни. — Ты хочешь идти до дома пешком?
Он увидел, что жена надела сандалии. Пешком отсюда нужно было идти минут тридцать.
— А кто сказал, что я собираюсь домой? — с вызовом спросила Кэти.
— Понятно, — пробормотал писатель.
Он вспомнил: она кому-то звонила с фермы. Скорее всего, Роджеру. Дэнни остановился у светофора. Кэти открыла дверцу и выбралась из машины.
— Мама, а Небесная леди — настоящий ангел, — сказал ей Джо.
— Думай так, если тебе нравится, — ответила Кэти и захлопнула дверцу.
Дэнни вспомнил, что на ней нет нижнего белья. Но если она собралась к Роджеру, какое это имеет значение?
Через шесть лет, рано утром, вернувшись с ночного дежурства из Больницы милосердия, И Ин рассказала повару, как проезжала по Айова-авеню и видела Дэнни и Джо.
— А почему бы тебя тоже не было в живых, если бы меня сбила машина? — спросил отца восьмилетний мальчишка.
— Потому что обычно дети переживают своих родителей. Если бы ты умер раньше меня, меня бы это убило, — ответил ему Дэнни.
— Ну почему я ее не помню? — наморщил лоб Джо.
— Ты говоришь про маму?
— И про маму. Я и свиней не помню, и что было потом. Ничего не помню, — признался Джо.
— А Небесную леди?
— Помню: кто-то спускался с неба, как ангел.
— Ты действительно это помнишь?
— Вроде да. Ты же мне про нее не рассказывал.
— Нет, не рассказывал.
— Так что тогда случилось? Ну, когда мама вылезла из машины?
Естественно, писатель рассказал сыну отредактированную версию истории о поездке на свиное барбекю. Вторая часть повествования (после их возвращения домой) требовала меньшей цензурной правки (главным образом потому, что Кэти не вернулась вместе с ними).
Когда они подъехали к дому, уже стемнело. Соседей с верхнего этажа не было дома, а редкие прохожие не обратили внимания на мужчину в спортивных трусах, который нес на руках двухлетнего ребенка, идя не особо твердым шагом.
— Свинками пахнет, — сказал малыш Джо, когда они очутились в своей квартире.
— Тебе просто кажется, — возразил писатель.
— Нет, пахнет. Я только не знаю, где они.
— Свинки остались на ферме и уже спят. А это пахнет картофельным салатом, который не подружился с твоим желудком, — сказал Дэнни.
Он тщательно вымыл сына, не забыв и про голову.
При открытых окнах в квартире было тепло. Дэнни уложил Джо в кроватку в одном подгузнике. Если станет холоднее, он наденет на малыша пижамку. Джо быстро заснул. Дэнни принюхался. Ему до сих пор чудился запах свинячьего навоза и детской блевотины. Он вспомнил, что в машине осталось запачканное детское сиденье. Дэнни надел джинсы, сходил за сиденьем и на кухне тщательно его выскреб. (Наверное, для детского желудка было бы лучше съесть кусочек жареной свинины, а не этот сомнительный салат.)
Потом Дэнни сам принял душ и еще раз тщательно вымыл волосы. Он вспомнил: на ферме он выпил пять бутылок пива, а до пива были два молочных стакана вина. Больше пива ему не хотелось. Ложиться спать было рано, а количество выпитого изгоняло всякую мысль о работе. Он не сомневался, что Кэти исчезла на всю ночь.
В доме была водка и барбадосский ром: это пила Кэти, когда хотела скрыть запах перегара. Дэнни разыскал в холодильнике лимон, отрезал кружочек, бросил в высокий бокал, насыпал туда колотого льда и налил порцию барбадосского рома. Он сел в темной гостиной у открытого окна, потягивая ромовый коктейль и глядя на редеющий поток машин на Айова-авеню. Где-то во всю глотку заливались лягушки и жабы. Видно, наверстывали зимнее молчание. Так думалось писателю.
Затем он стал думать о том, какой могла бы быть его жизнь, если бы вместо Кэти он встретил женщину вроде Небесной леди. Наверное, Эми ненамного его старше. Что-то случилось в ее жизни: какие-то события, заставившие ее выглядеть старше своих лет. (Нет, не кесарево сечение. Что-то гораздо хуже.)
Дэнни проснулся и обнаружил себя сидящим на унитазе. На коленях лежал раскрытый журнал, а с пола на писателя взирал сморщенный лимонный ломтик в пустом бокале. Стало прохладнее. Дэнни пошел выключить свет в кухне. Рома в бутылке оставалось на донышке. Дэнни не помнил, когда наливал себе вторую и, возможно, третью порцию. Не помнил он и что сделал с опустевшей бутылкой.
Прежде чем заползать в кровать, он решил проверить, как там Джо. Может, ему удастся натянуть на малыша пижамку. Увы, от этой мысли пришлось отказаться: нынешний уровень ловкости не позволял ему одеть спящего ребенка. Тогда Дэнни закрыл окно в детской комнате и проверил надежность бокового ограждения на кроватке.
При опущенном ограждении Джо не мог бы выпасть из кроватки. Зато он находился уже в таком возрасте, когда мог перелезть через ограждение независимо от того, опущено оно или поднято. Была еще одна опасность: если решетку не закрепить, она может соскользнуть вниз и прищемить ребенку пальчики. Дэнни поднял ограждение и проверил фиксаторы. Джо громко посапывал, лежа на спине. Писатель нагнулся, чтобы поцеловать сына. Это оказалось непростым делом: решетка была поднята, а Дэнни изрядно выпил и, когда стал перегибаться, едва удержался на ногах.
