Ковбою не составило труда пробраться в дом и изучить расположение комнат. Вскоре он узнал, кто где спит. Он думал, что теперь знает абсолютно все, что ему нужно. И вот здесь Карл ошибся.
Единственное оружие в доме находилось в гостевой комнате: там, где, по мнению Карла, остановился Кетчум. Ковбой только усмехнулся, увидев «винчестер-рейнджер» двадцатого калибра. (Дробовик для сопливых подростков, которые и стрелять еще толком не умеют.)
Но откуда бывшему помощнику шерифа было знать, что дробовик — рождественский подарок Кетчума для Дэнни? Старый сплавщик не любил разных глупостей с подарочной упаковкой, поэтому дробовик магазинного типа, с автоматической подачей патронов, в заряженном состоянии лежал у Кетчума под кроватью — там, где и сам Ковбой обычно прятал оружие. Карл никак не думал, что дробовик не вернется в округ Коос вместе с Кетчумом, а останется в доме на Клуни-драйв. Но в том, что Кетчум скоро вернется в Нью-Гэмпшир, он не сомневался. Оставалось лишь дождаться этого момента и начать действовать.
По мнению Карла, у него было несколько вариантов. Он поднялся по пожарной лестнице и отпер дверь третьего этажа. Если Дэнни этого не заметит, в дом можно будет проникнуть отсюда. Но если Дэнни обратит внимание на незапертую дверь и закроет ее изнутри, остается входная дверь. Весь вечер, пока повара и сына нет дома, она остается открытой. Ковбой заметил и то, что после обеда Дэнни не поднимается на третий этаж. (Причиной тому было выпиваемое пиво и красное вино: после выпивки писатель не хотел находиться в комнате, где работал.)
Каким бы образом Карл ни проник в дом — по пожарной лестнице или через входную дверь, — он сумеет надежно спрятаться на третьем этаже. Главное — соблюдать осторожность и не шуметь, пока повар с сыном не заснут. Половицы скрипят, (это Карл заметил), и ступени лестницы, ведущей вниз, — тоже. Ничего, он разуется и будет в одних носках. Первым он убьет повара, а уже потом — его сынка. Так думал Карл. В комнате Стряпуна он увидел на стене восьмидюймовую чугунную сковороду. От Нормы Шесть он знал, что этой сковородкой малолетний паршивец Дэнни убил Индианку Джейн. Карл мысленно представил себе картину запоздалой мести. Как приятно ему будет стоять в этой комнате и смотреть на труп хромого придурка, поджидая, пока туда не явится сынок спасать папашу. Чем этот Дэнни будет воевать? Сковородкой? Помашет пару секунд, а потом… Карлу его план казался безупречным. Он убьет их обоих и успеет свалить из Канады раньше, чем здесь обнаружат трупы. (Если повезет, к тому времени он уже будет в округе Коос.)
Дело несколько осложняла уборщица-мексиканка. Ее приходы и уходы не отличались такой предсказуемостью, как передвижения повара и сына (писатель был менее предсказуем в своих отлучках и возвращениях). Люпита могла появиться когда угодно, принеся пакет выстиранного белья или вспомнив, что не забрала мусор из кухни. По сравнению с ней даже в занятиях Кетчума было какое-то постоянство. Старый сплавщик ежедневно проводил пару часов в центре тхэквондо на Янг-стрит. Место это Кетчум нашел несколько лет назад, совершенно случайно. Зальчик гордо именовался «Центром чемпионов», и преподавал там иранец, в прошлом выступавший в борцовских состязаниях. Сейчас он обучал боксу и кикбоксингу. Кетчум сообщил, что совершенствует удары ногами.
— Боже милостивый! Тебе же восемьдесят три года. Неужели тебя еще интересуют боевые искусства? — удивился повар.
— Это, Стряпун, сплав нескольких боевых искусств, — пояснил Кетчум. — Тут тебе и бокс, и кикбоксинг, и захваты. Всегда интересно узнать, каким еще способом можно опрокинуть противника на землю. А когда я его повалил, дальше я уже знаю, что делать.
— Зачем это тебе, Кетчум? — не выдержал повар. — Ты что, собираешься участвовать в новых драках?
— Драка — не соревнование. Ее не запланируешь. Ты в нее попадаешь, и все. Потому и нужно быть готовым!
— Боже милостивый, — вновь пробормотал Доминик.
По мнению Дэнни, Кетчум всегда находился в состоянии готовности к войне. И его рождественский подарок — винтовка «винчестер-рейнджер», из которой писатель уложил трех оленей, — только подчеркивал эту готовность.
— Кетчум, но зачем мне в городе дробовик? — спросил писатель.
— Я знаю, Дэнни, — ты не ахти какой охотник. И вряд ли снова отправишься охотиться на оленей. Даже с этим дробовиком. Но такое оружие должно быть в каждом доме.
— В каждом доме, — машинально повторил Дэнни.
— Особенно в вашем, — сказал Кетчум, делая упор на последнем слове. — Тебе нужно оружие быстрое и безотказное, которое не подведет, если столкнешься лицом к лицу.
— Лицом к лицу.
Это уже повар повторил слова Кетчума. Доминик поднял руки, словно заранее сдавался на милость судьбы.
— Кетчум, честное слово, не знаю, нужен ли нам дробовик, — колебался Дэнни.
— Парень, я тебя о многом не прошу. Просто возьми эту игрушку. Следи, чтобы она постоянно была заряжена и лежала у тебя под кроватью. Самое надежное место для таких штучек.
Дэнни знал: первые два патрона заряжены дробью, третий — оленьей пулей. Писатель взял дробовик и повертел в руках. Подарок Кетчума ставил его в двойственное положение. Ему не хотелось обижать старого сплавщика, но едва отец увидел в руках сына дробовик, лицо повара приняло страдальческое выражение. Сам того не желая, Дэнни не раз заставлял старых друзей ополчаться друг на друга.
— Боже милостивый! — в который раз воззвал не слишком-то набожный повар. — Да я спать не смогу, зная, что у нас в доме — заряженный дробовик!
— Вот это мне и нужно, Стряпун, — обрадовался Кетчум. — Было бы идеально, если бы ты вообще не спал.
«Винчестер-рейнджер» имел березовое цевье и такой же приклад с резиновой подушечкой, гасящей отдачу. Дэнни поймал себя на том, что ему нравится слушать перепалку отца с Кетчумом.
— Черт бы побрал тебя с твоим подарком, — ворчал повар. — В одну прекрасную ночь я выйду помочиться, а мой сын подумает, что это Ковбой пожаловал, и пристрелит меня!
Дэнни засмеялся.
— Продолжайте в том же духе. Сегодня же Рождество. Вот и пусть у нас будет веселое Рождество.
Однако Кетчуму было отнюдь не весело.
— Не бойся, Стряпун, Дэнни тебя не застрелит, — мрачно сказал старый сплавщик. — Я всего лишь хочу, чтобы вы были готовы, беспечные вы дурни!
— Ин-ук-сук, — иногда бормотал во сне Дэнни.
Шарлотта научила его правильно произносить это индейское слово. (В Канаде оно считалось скорее инуитским, то есть эскимосским.) В устах Шарлотты оно звучало довольно часто.
