– А вот и ты, Гарри. Видел сегодняшние заголовки?
– Я был занят, – покачал головой Гарри. – Обошел сегодня три судоходные компании.
– Все еще ищешь пропавших девушек? Подозреваешь, что их увезли за моря?
Гарри горько рассмеялся.
– Исчезни они где-нибудь к востоку от Суэца, то для их поисков я был бы самым подходящим человеком, и сейчас бы на меня работал десяток уличных мальчишек. Увы, в данный момент я располагаю лишь болтливой служанкой по имени Бетси Кэтчпоул, которая подозревает, что сестры уплыли на корабле.
Гарри дождался, пока слуга вернет к жизни огонь в камине, после чего занял кресло напротив Шеклтона.
Слуга застыл в почтительном полупоклоне.
– Что-нибудь желаете, капитан?
– Чай.
– Чай? – нахмурился Шеклтон. – Солнце уже перевалило за нок рею. Самое время для джина и тоника.
Гарри с трудом подавил воспоминание.
В офицерской столовой в Лакхнау джин с тоником подавали официанты в тюрбанах. К тому времени за окном уже переставало безжалостно палить тропическое солнце. В надвигавшихся сумерках осторожно заводил первую песню козодой. Гул голосов возвестил о прибытии генерала, вернувшегося из длительного отпуска в Англии. Завтра он устроит смотр своим войскам. А сегодня его офицеры устраивают смотр молодой генеральской жене.
Она вошла под руку с мужем, наполнив зал воспоминаниями обо всем том, что Гарри оставил среди зеленых полей и садов родной страны. Песня козодоя превратилась в соловьиную трель, а белое муслиновое платье засияло, словно луноцвет. Но выражение ее лица заставило Гарри замереть на месте, когда все остальные подались вперед. Новобрачная, эта английская роза, была до смерти перепугана.
Гарри заставил себя вернуться в настоящее.
– Только чай, – сказал он.
Шеклтон зашелестел газетой.
– Новости из Америки, – провозгласил он, переворачивая страницы. – Судя по всему, офицеров «Титаника» отпустят домой не скоро. Они переносят следствие из Нью-Йорка в Вашингтон и подтягивают тяжелую артиллерию в виде целой оравы сенаторов, которые задают кучу вопросов, демонстрируя полнейшее невежество во всем, что касается морских законов. Что может бывший техасский скотовод, подавшийся в политику, понимать во льдах Северной Атлантики? – он раздраженно хлопнул газетой по столику рядом со своим креслом. – Кажется, они уже нашли козла отпущения. Ведут дело к тому, что виноват Исмей, потому что корабль шел слишком быстро.
– Исмей? – переспросил Гарри.
Изначально решив для себя, что американцы не имеют права расследовать гибель британского судна, он перестал читать репортажи на эту тему. Хотя Гарри и слышал, как газетчики выкрикивают заголовки, но за тем, что происходит в Нью-Йорке, он не следил. На мгновение фамилия Исмея выскочила у него из памяти.
– Брюс Исмей, президент «Уайт стар лайн», – нетерпеливо напомнил ему Шеклтон. – Он совершил огромную ошибку, заняв место в одной из шлюпок.
Гарри вспомнил толпу, собравшуюся у Тауэр-Хилла, где каждый человек представлял одну из жертв катастрофы. Столько людей погибло. Что с того, что один человек выжил? Каким образом смерть Исмея могла что-то изменить?
– Не знаю, как бы я поступил на его месте, – сказал он. – Если бы место пустовало и пришлось выбирать, сесть в шлюпку или попытать счастья, бросившись в море и отыскав какой-нибудь плавучий предмет…
– Броситься в море – значит вынести себе смертный приговор, – прервал его Шеклтон. – Я слышал, что в воду пошвыряли шезлонги с палубы, думая, что люди смогут удержаться на плаву с их помощью, но у них не было ни малейшего шанса. Человек продержится в такой холодной воде не дольше нескольких минут. На пути к полюсу один из наших ребят провалился под лед, и у него от холода потрескались зубы. Просто чудо, что хоть кто-то из тех, кто бросился в воду с «Титаника», выжил и может теперь рассказать об этом. Конечно, у них были спасательные жилеты и они не погружались под воду полностью, но все равно это чудо.
– Так что, возможно, Исмей поступил мудро, сев в шлюпку, – предположил Гарри. – Это лучше, чем погибнуть.
– Это все равно что погибнуть, – покачал головой Шеклтон. – Для общества он уже мертв. Он был президентом судоходной компании, фактически владельцем «Титаника». Его моральным долгом было пойти на дно вместе с судном. Могу поспорить, что никто и слова не скажет против капитана Смита, потому что он поступил правильно, но Исмей станет для общества отверженным. За отсутствием других людей, которых можно обвинить, американцы взвалят вину на него. Все к тому идет. Янки еще доставят нам немало неприятностей. Вот увидишь.
Гарри вытянул ногу, которую начала сводить судорога.
– Кстати, об Америке…
– А что с ней?
– Мой информатор, нянюшка Кэтчпоул, которая настояла на встрече со мной за конюшней после сумерек…
– Ого, старик!
– Она – пожилая дама, – махнул рукой Гарри. – Если бы мадам Тюссо решила сделать восковую фигуру типичной британской няни, нянюшка Кэтчпоул с ее передником и пышной грудью могла бы послужить моделью.
Шеклтон улыбнулся своим воспоминаниям.
– У меня была нянюшка О’Коннел.
– А у меня – нянюшка Маллиган, – подхватил Гарри. – А у дочерей графа Риддлсдауна есть нянюшка Кэтчпоул. Слава богу, что хоть кто-то о них беспокоится, потому что Риддлсдаун-Корт – это тюдоровский дурдом, в котором балом правит чудак, вообразивший себя Генрихом Восьмым. Граф так отчаялся заполучить сына, что уже прикончил двух жен, и меня одолевают сомнения, что третья жена протянет дольше. У него есть дочери, а поместье не майоратное. Старшая дочь имеет право наследовать, но графу невыносима сама эта мысль.
– А какое отношение к этому имеет Америка?
– Нянюшка Кэтчпоул считает, что девушки отправились именно туда. Говорит, что подслушала их разговоры.
– А их дядя епископ оплатит тебе билет до Нью-Йорка? Как приедешь туда, сможешь нанять местных мальчишек или сам замаскируешься под ковбоя.
– Я отыщу этих девушек, Шеклтон, – нахмурился Гарри. – Я взялся, и я это сделаю.
– Да, конечно, – кивнул Шеклтон. – Прости, старик. Продолжай. А как ты сам думаешь?
– Думаю, нянюшка Кэтчпоул ошибается. Что бы у них там ни планировалось, они не могли уплыть в Америку. Они исчезли три недели назад, а я изучил списки пассажиров каждого судна, которое за это время вышло из Англии в Соединенные Штаты. Они нигде не значатся.
– Что ж, – произнес Шеклтон. – Может быть, они и графские дочери, но у них, скорее всего, нет денег на первый класс. Ты искал во втором классе? Или в третьем?
Гарри хмуро посмотрел на бывшего одноклассника.
– Я же не идиот, Шеклтон. Признаюсь, я привык к совсем другим расследованиям, но все же не совсем потерял сноровку. Я изучил поименно каждого пассажира на каждом судне. В том числе и на «Титанике». Они могли оказаться на его борту – по времени совпадает. Но их имен нет ни в одном из списков пассажиров, ни среди выживших, ни среди погибших. Может быть, они передумали и отправились в Париж. Они сейчас могут быть где угодно.
Шеклтон взял со стола сложенную газету.
– Не отказывайся пока от Америки. Список с «Титаника» еще не окончательный. Они все еще выясняют, кто погиб, и разбираются с выжившими. «Уайт стар» не хочет называть этот список окончательным, потому что, судя по всему, американский президент… этот толстяк…
– Тафт, – подсказал Гарри.
– Да, он. Президент Тафт лелеет надежду, что есть еще выжившие. Он утверждает, что кто-то мог спастись на айсбергах или кого-то могло подобрать проходившее мимо рыболовецкое судно. Если «Уайт стар» заявит, что это окончательный список, то Тафт будет очень недоволен. Ведь это будет на руку метящему в президенты сенатору, который руководит расследованием.
Гарри ошарашенно посмотрел на него.
– Но это же чушь! Факты есть факты!
– Только не в том случае, когда имеешь дело с американскими политиками, – возразил Шеклтон. – Фактом объявят то, что принесет больше всего голосов.
