Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 43
– Вы на картине даете как-нибудь понять, где и когда это происходит?
– О том, где это происходит, – нет. А вот когда – понять можно, только надо как следует присмотреться, это там, на дальнем конце и очень высоко. Для этого понадобятся стремянка и увеличительное стекло. Хотите?
– Лучше в другой раз, – сказала она.
Тогда я ей рассказал:
– Там, наверху, капрал новозеландской полевой артиллерии, маори, попавший в плен под Тобруком в Ливии. Вы, конечно, знаете, кто такие маори.
– Полинезийцы, – сказала она. – Аборигены Новой Зеландии.
– Правильно! До прихода белых они разделялись на множество воюющих племен и были людоедами. Полинезиец сидит на пустом ящике из-под немецких боеприпасов. На всякий случай в ящике еще осталось три пули. Маори пытается читать газету. Подобрал газетный обрывок, принесенный ветром, который поднялся на рассвете.
Я продолжал, держа руку на выключателе.
– Это клочок антисемитской еженедельной газеты, издававшейся в столице Латвии Риге во время немецкой оккупации этой маленькой страны. Газета полугодовой давности, в ней даются советы по уходу за садом и консервированию продуктов. Маори очень внимательно ее читает, пытаясь понять то, что все мы хотели бы понять: где он, что происходит и что будет дальше.
Если бы у нас была лупа и стремянка, миссис Берман, вы могли бы увидеть, что на ящике маленькими буковками написана дата: 8 мая 1945 – тогда вам был один год.
* * *
Я последний раз оглядел «Настала очередь женщин», которая снова укоротилась, превратившись в треугольник плотно упакованных драгоценностей. Мне не надо было ждать, пока появятся соседи и приятели Селесты и подтвердят то, что я знал и без них: из всех картин моей коллекции эта будет пользоваться самой большой известностью.
– Господи, Цирцея! – воскликнул я. – Похоже, она тянет на миллион!
– Так и есть, Рабо.
Я выключил свет.
Когда мы медленно, в полной тьме брели к дому, она взяла меня за руку и напомнила, что я все-таки пригласил ее танцевать.
– Когда?
– Мы сейчас танцуем, – сказала она.
– Да ну!
Она опять повторила, что и представить себе не могла, чтобы я или кто-нибудь другой мог написать такую огромную прекрасную картину, да еще на такую серьезную тему.
– Мне и самому не верится, что создал ее я. Может, это не я? Может, картофельные жучки?
Цирцея сказала, что как-то, взглянув на полку с романами Полли Медисон в комнате Селесты, она тоже засомневалась, она ли их написала.
– Может, это плагиат? – пошутил я.
– Мне иногда и самой так кажется.
Домой мы вернулись в таком состоянии, какое бывает только после физической близости, хотя ничего подобного между нами не происходило и не произойдет. Не примите за хвастовство, но никогда еще я не видел ее такой удовлетворенной и усталой.
* * *
Обычно такая неугомонная, вся в движении, она теперь расслабленно откинулась на мягких подушках в библиотеке. Тут незримо присутствовал и дух Мерили Кемп. Переплетенный томик ее писем к армянскому мальчику из Калифорнии лежал на кофейном столике между мной и миссис Берман.
Я спросил миссис Берман, что она подумала бы, если бы амбар оказался пустым, или полотна незаполненными, или я бы восстановил на них «Виндзорскую синюю 17».
– Если вы действительно оказались бы такой пустышкой, как я думала, поставила бы вам пятерку с плюсом за искренность.
* * *
Я спросил, будет ли она писать. Я имел в виду письма, но она решила, что речь идет о ее романах.
– Я только это и умею делать, да еще танцевать, – сказала она. – Пока не разучилась, горе ко мне не подступится.
Все лето она держалась так, что никто бы и не догадался – недавно она потеряла мужа, человека, видимо, блестящего, остроумного, которого она обожала.
– И еще одно немного помогает. Мне помогает. Вам, возможно, и не помогло бы. Надо без умолчании, во всеуслышание сообщать всем, когда они правы, а когда нет. И тормошить их: «Встряхнитесь! Повеселее! За работу!»
– Дважды был я Лазарем, – сказал я. – Я умер с Терри Китченом, а Эдит вернула меня к жизни. Я умер с Эдит, а к жизни меня вернула Цирцея Берман.
– Неважно, кто именно, – сказала она.
* * *
Мы поговорили о Джералде Хилдрете, который приедет в восемь утра на своем такси и отвезет ее в аэропорт. Он местный, лет шестидесяти. Тут все знают Джералда Хилдрета и его такси.
– Он раньше состоял в Спасательной команде нашего округа, и, по-моему, они с моей первой женой одно время были увлечены друг другом. Это он нашел тело Джексона Поллока в шестидесяти футах от дерева, в которое врезалась его машина. А прошло несколько недель, и ему же пришлось собирать в пластиковый мешок то, что осталось от головы Терри Китчена. Выходит, он сыграл важную роль в истории искусства.
– Когда он недавно вез меня, то рассказал, что его семья триста лет трудится здесь не покладая рук, а у него самого, кроме такси, ничего нет.
– Зато такси у него хорошее, – сказал я.
– Да, он все время до блеска натирает кузов и пылесосит внутри, – сказала она. – Наверно, это его способ сделать так, чтобы горе не подступалось, не знаю, правда, какое горе у него.
– Уже триста лет оно подступается, – сказал я.
* * *
Пол Шлезингер беспокоил нас обоих. Я все время размышлял о том, что чувствовала его беспомощная душа, когда плоть кидалась на ручную гранату, которая вот-вот взорвется.
– И как только она его не убила? – удивлялась Цирцея.
– Непростительная небрежность рабочих с фабрики, где их делали.
– Его плоть сделала это, ваша – ту картину в амбаре, – сказала она.
– Может, вы и правы. Душа моя не сознавала, какую нужно написать картину, а плоть написала.
Она откашлялась.
– Так не пора ли вашей душе, которая вечно стыдилась плоти, воздать ей за то, что в конце концов она создала прекрасное?
Я задумался.
– Может, и тут вы правы.
– Тогда пусть так и будет.
– Каким образом?
– Поднесите руки поближе к глазам, посмотрите с любовью на эти удивительные и мудрые живые существа и скажите громко:
– «Благодарю тебя, Плоть».
Так я и сделал.
Поднес руки к глазам и громко, от всей души, произнес:
– Благодарю тебя. Плоть.
О, счастливая Плоть. О, счастливая Душа. О, счастливый Рабо Карабекян.
Джексон Поллок (1912–1956), американский художник, в 40-е годы глава «абстрактного экспрессионизма»; Марк Ротко (1923–1970), американский художник-абстракционист.
Аршил Горки (1904–1948), американский художник, один из основателей абстракционизма.
17 марта – Национальный праздник Ирландии.
Джон Сингер Сарджент (1856–1925), американский портретист.
Исаия, 33:18.
Густав Климт (1862–1918), австрийский художник, известен портретами, выполненными мозаичными цветовыми пятнами в стиле «модерн».
«Моби Дик, или Белый Кит» (1851), роман американского писателя Германа Мелвилла (1819–1891).
Конрад Эйкен (1889–1973), американский поэт, прозаик, литературный критик.
Дж. Свифт. «Путешествия Гулливера».
Известные американские комики.
Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 43
