Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88
На ней был изображен очень молодой человек. Лет восемнадцати, а то и меньше. Он стоял рядом со скамейкой на фоне подстриженных тисовых деревьев. Место я узнала сразу же: это был фигурный садик в усадьбе. Юноша снял кепку и держал ее в руке; мой внутренний взор тотчас воссоздал порядок его движений – я увидела, как он левой рукой стягивает с головы кепи, а предплечьем правой проводит по лбу, вытирая пот и одновременно поправляя челку. Он чуть задрал подбородок и, стоя против солнца, старался не щуриться, что ему почти удалось. Рукава его рубашки были закатаны выше локтей, а воротник небрежно расстегнут, открывая шею; в то же время я приметила аккуратно отутюженные складки его брюк и отсутствие садовой земли на тяжелых ботинках, которые он, видимо, почистил перед фотосъемкой.
– Он еще работал в усадьбе, когда случился пожар? Карен разлила какао по кружкам, и дети присоединились к нам за кухонным столом.
– Насколько мне известно, к тому времени его уже взяли в армию. Он потом очень долго – почти пятнадцать лет – не появлялся в здешних местах.
Сквозь зернистую поверхность старого фото я вгляделась в эти черты и без труда уловила сходство Амброса Проктора с его собственным внуком. О таких обычно говорят: он славный парнишка.
– Знаете, отец очень мало рассказывал мне о своей молодости. Он вообще был человеком сдержанным и молчаливым. А я бы хотела знать о нем больше. К примеру, почему он так поздно женился. Они с моей мамой обвенчались, когда ему было далеко за сорок. Может, у него в прошлом была какая-то несчастная любовь? Но в детстве ты не задаешься такими вопросами, а когда я повзрослела… – Она грустно вздохнула. – Он был очень хорошим отцом. Терпеливым. Добрым. Всегда готовым помочь. Но сейчас мне кажется, что я никогда не знала его по-настоящему.
Мое внимание привлекла одна деталь на снимке.
– Что это? – спросила я.
– Ягдташ, – сказала она, взглянув. – Охотничья сумка для дичи. Например, для фазанов. Ее можно развернуть на земле, чтобы было удобнее складывать птицу. Борта сумки скрепляются замком. Однако я не понимаю, почему ягдташ оказался на этом фото. Отец работал садовником, а не егерем.
– Иногда он приносил сестрам фазанов или кроликов, – сказала я.
По лицу Карен было видно, как ей приятно узнать новую – пусть даже такую мелкую – подробность из раннего периода отцовской жизни.
А я подумала об Аврелиусе и его «наследстве». Выходит, он попал к миссис Лав в охотничьей сумке. Теперь понятно, откуда там взялось перо: прежде в ней носили фазанов. И еще я вспомнила клочок бумаги с кляксой и слова Аврелиуса. «В начале что-то похожее на букву „А», – говорил он, держа бумагу перед окном. – А вот тут, в самом конце, вроде как „С». Конечно, за эти годы она поблекла, но если хорошенько вглядеться… Ты видишь буквы?» Я никаких букв тогда не увидела, но, возможно, Аврелиус был прав. Только это было не его собственное имя, а имя его отца: Амброс.
Я вызвала по телефону такси и от дома Карен поехала в контору мистера Ломакса в Банбери. Адрес у меня сохранился после переписки с ним по поводу Эстер, и все та же Эстер привела меня к нему сейчас.
Секретарша не хотела беспокоить своего босса, узнав, что мой визит не был заранее согласован.
– Вы же понимаете, сегодня сочельник, – говорила она. – Это не самое подходящее время для деловых бесед.
Но я проявила настойчивость:
– Передайте мистеру Ломаксу, что Маргарет Ли хочет срочно поговорить об Анджелфилде и о мисс Марч.
Всем своим видом говоря: «Тоже мне, велика важность», она исчезла за дверью кабинета и тотчас возникла вновь, с кислой улыбкой пригласив меня войти.
Мистер Ломакс-младший был уже далеко не молод. Сейчас он, вероятно, достиг того же возраста, в каком находился мистер Ломакс-старший на момент прибытия в его офис близняшек, нуждавшихся в деньгах для похорон Джона-копуна. Хитроватый блеск в глазах и полуулыбка, мелькнувшая на губах адвоката, когда он пожимал мою руку при знакомстве, свидетельствовали о том, что он воспринимает эту встречу как нечто вроде совещания заговорщиков. На протяжении многих лет он один знал всю правду о мисс Марч и Виде Винтер, унаследовав этот секрет от своего отца вместе с массивным столом вишневого дерева, шеренгой картотечных шкафов и старинными картинами на стенах кабинета. И вот, спустя годы, к нему является человек, приобщенный к той же тайне.
– Рад вас видеть, мисс Ли. Чем могу помочь?
– Я только что приехала из Анджелфилда. Там сейчас полиция. Они нашли труп под развалинами дома.
– боже мои!
– Полицейские, наверно, захотят встретиться с мисс Винтер?
При упоминании мною этого имени взгляд адвоката тревожно скользнул по двери, проверяя, плотно ли она закрыта.
– Да, согласно закону им потребуются показания владельца дома.
– Так я и подумала. Однако она тяжело больна – полагаю, вам это известно.
Он кивнул.
– Кроме того, ее сестра находится при смерти.
Он снова кивнул, не перебивая меня.
– При таких обстоятельствах ее надо очень осторожно подготовить к получению еще одного плохого известия. Она не должна узнать об этом от совершенно незнакомого человека. И впоследствии ее нежелательно оставлять одну.
– Что вы предлагаете?
– Я могу сегодня же вернуться в Йоркшир. Если успею на поезд, отходящий через час, то к вечеру буду на месте. Ее адрес полицейские будут узнавать через вас?
– По всей вероятности. Но я найду возможность задержать их как минимум на несколько часов. Этого вам хватит, чтобы их опередить. Я сам отвезу вас на станцию, если не возражаете.
В этот момент раздался телефонный звонок. Обменявшись со мной тревожными взглядами, он взял трубку.
– Останки?.. Скелет?.. Понимаю… Да, она является владелицей усадьбы… Пожилая женщина со слабым здоровьем… Ее сестра серьезно больна… Летальный исход более чем вероятен в самое ближайшее время… Пожалуй, так будет лучше… Кстати, мне известно, что один человек как раз сегодня собирается ехать к ней… Да, готов поручиться… Безусловно… Договорились.
Он сделал запись на листке настольного блокнота, оторвал его и протянул мне. Там были имя и номер телефона.
– Он попросил, чтобы вы, прибыв на место, позвонили ему по этому номеру и сообщили, как обстоят дела с пожилой леди. Если она в ближайшие дни не сможет встретиться со следователем, он согласен подождать. Дело не особо срочное – найденные останки пролежали под руинами много лет. Когда, вы сказали, отходит поезд? Нам пора на вокзал.
Почти всю дорогу немолодой младший Ломаке вел машину молча, видя, что я погружена в раздумья. Тем не менее чувствовалось, что ему очень хочется о чем-то меня спросить. И наконец он не выдержал.
– Тринадцатая сказка… – произнес он. – Не связана ли ваша?..
– Я сама хотела бы это знать, – сказала я. – Но увы.
Его лицо разочарованно вытянулось.
Чуть погодя я в свою очередь задала вопрос:
– Вы случайно не знаете человека по имени Аврелиус Лав?
– Пекаря? Да, я его знаю. О, этот человек – кулинарный гений!
– Давно вы с ним знакомы?
Он ответил сразу же, без раздумий:
– Собственно, мы с ним учились в одной школе… – На середине этой фразы голос его дрогнул, как будто он только сейчас понял, к чему я клоню.
Мой следующий вопрос уже не стал для него сюрпризом.
– Когда вы узнали, что мисс Марч – это Вида Винтер? Принимая отцовские дела в порядке наследования?
Он слегка замялся.
– Нет. Это случилось раньше. Я тогда еще был школьником. Однажды она пришла к нам домой, чтобы поговорить с отцом конфиденциально. Некоторые вещи удобнее обсуждать в домашней обстановка, нежели в офисе. И вот где-то в середине их беседы я вдруг понял, что мисс Марч и есть та самая писательница Вида Винтер… Поверьте, я не подслушивал. Точнее сказать, я подслушивал, но это вышло непреднамеренно. Я просто сидел под столом в гостиной, как в палатке – там скатерть свисает почти до самого пола, – и вдруг вошли они. Я не хотел ставить отца в неудобное положение, вдруг появившись из-под стола, и предпочел просидеть там до конца беседы.
Я вспомнила слова мисс Винтер: «Тайны невозможно хранить в доме, где есть дети».
Машина остановилась перед местным вокзалом; мистер Ломакс-младший посмотрел на меня со смущенным видом.
– Я выдал тайну Аврелиусу, – признался он. – Как-то раз он обмолвился, что его младенцем нашли близ Анджелфилда в ночь, когда сгорел дом. Тут я не удержался и сказал ему, что мисс Аделина Анджелфилд и мисс Вида Винтер – одно и то же лицо. Я сожалею, что так вышло.
– Не расстраивайтесь. Сейчас это уже не имеет значения. Я спросила вас только из любопытства.
Мне вспомнились письмо мисс Винтер, втянувшее меня в эту историю, и псевдорепортер Аврелиус, безуспешно пытавшийся докопаться до правды.
– Если она и догадалась о вашей оплошности, то уже очень давно – десятки лет назад. Можете считать, что она вас простила.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88
