Колин Маккалоу - Горькая радость

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

За кофе они вели непринужденный светский разговор.

— Никогда не пила такого прекрасного кофе, — сказала Эдда, когда чашки были убраны.

— Ваш заказ был не слишком обременительным, — улыбнулся Росон. — Я и сам люблю хороший кофе.

Наступило молчание, такое приятное и неформальное, что у Эдды возникло ощущение, что они с Росоном знакомы уже сто лет. Она поняла, почему ретировался Чарли. В его представлении этот свежеиспеченный рыцарь был всего лишь фанатичным консерватором, плюющим на интересы трудящихся. Скорее всего, в нем говорила зависть к этому высокому аристократу с правильными австралийскими корнями. Сверхконсерватизм, без сомнения, предполагает изрядную долю фанатизма, но Эдда была уверена, что сэр Росон не относится к этой категории людей. На такого сложного человека вряд ли стоит навешивать ярлыки.

Затем последовал оживленный разговор на самые разные темы, исключая политику. Коснулись даже философских вопросов и проблем пола. Росон почувствовал, как не хватает ему дружбы с женщиной, которой он мог бы всецело доверять. Похоже, в Эдде он нашел такого друга — она была прямой, откровенной и всегда говорила то, что думала.

— Что заставило вас жениться? — спросила она наконец.

— Замешательство и давление семьи, — ответил Росон, и в глазах его промелькнуло беспокойство. Он плотно сжал губы и, казалось, замкнулся в себе.

— Расскажите поподробнее, — решительно потребовала Эдда.

Виновато улыбнувшись, Росон стал продолжать:

— Я уже в юности подозревал, что со мной что-то не так. Анну я знал с детства — мы были соседями. Она постоянно была рядом. Учась в школе, мы каждый день общались и вместе поступали в университет. Я занимался юриспруденцией, она — историей искусств, потом окончила секретарские курсы. После университета мы стали работать в одной юридической компании — я в качестве адвоката, она секретарем у босса. А потом она сама предложила мне пожениться, потому что устала ждать, когда это сделаю я. Наши семьи были в восторге. И только я чувствовал себя мухой в компоте! Но я понимал, что сохранить свою тайну я могу, только женившись. Поэтому мы заключили брак. Нам было по двадцать три года.

— Разумеется, это стало катастрофой.

— Ужасной! Я не мог жить с ней как с женой, и чтобы как-то это объяснить, придумал, что испытываю к ней только братские чувства. Это длилось два года. Потом она встретила другого, и я дал ей развод.

— Как жаль, что так получилось!

— Не переживайте. Я сумел скрыть свою тайну даже от Анны.

— У вас есть любовник?

— Нет, Эдда, — грустно улыбнулся Росон.

— Не могу поверить, что вы прибегаете к услугам наемных партнеров.

— Наемные партнеры… Точнее было бы назвать их проститутками. Вы когда-нибудь заглядывали в глаза подобным юношам? Они пустые, как у мертвецов. От них хочется поскорее убежать… Нет, это не для меня. Я обычно уезжаю на месяц за границу, зимой или летом.

— Надеюсь, в вашей жизни найдется место и для верного друга.

Его синие глаза заблестели.

— А вы согласны работать в Мельбурне и стать мне лучшим другом?

— В настоящее время мне неизвестен закон, который запрещал бы мне становиться чьим-то лучшим другом.

Росон рассмеялся:

— Лучший друг не должен мыслить как юрист.

Он взял ее руки в свои, и ей показалось, что во взгляде его зажглось что-то похожее на любовь.

— Тридцать лет я был одинок, сестра Латимер, и наконец нашел друга, которому могу поведать все свои тайны. Я параноидально боялся тесной дружбы, и вдруг, как ни странно, этот страх пропал.

— Завтра же начну посылать запросы в местные больницы, — едва сдерживая слезы, сказала Эдда.

— Не торопитесь! — резко бросил он. — У меня достаточно влияния, чтобы отложить любое ваше назначение, ну, скажем, недельки на две-три.

Эдда в недоумении нахмурилась:

— Да, в Мельбурне вы заметная фигура.

— Тогда уделите мне две недели вашего времени начиная с понедельника. Уверяю вас, когда они истекут, вас уже будет ждать место в больнице.

— Ну что ж, считайте, что время пошло.

Росон сжал руки Эдды и, отпустив их, стукнул кулаками по коленям.

— Отлично! Всего я вам пока не раскрою, но кое-что объясню, чтобы вы могли распоряжаться своим временем. Этажом ниже у меня гостевая квартира. Она гораздо меньше, чем эта, но для временного проживания вполне сойдет. Завтра днем вы в нее переедете и с понедельника начнете действовать по моему плану. Ваше заточение закончится ровно через две недели, в воскресенье вечером.

— Черт побери! — не сумела удержаться Эдда. — Две недели загадочной работы на сэра Росона Шиллера! Интересно, что же вы мне предложите?

— Со временем узнаете, — усмехнулся Росон. — Скажу только, что меня посетило вдохновение. Сегодня мы с вами говорили о кораблях, медицине, больницах, судах, музыке, книгах, туфлях, сургуче и еще бог знает о чем, и из всего этого сумбура вдруг родилась поистине блестящая идея. Я не считаю, что Бог сотворил людей равными, иначе откуда вокруг столько идиотов? Но я свято верю, что умных женщин на свете отнюдь не меньше, чем умных мужчин.

— А что я скажу Чарлзу Бердаму?

Сэр Росон пожал плечами:

— Да что хотите. Он ведь знает, что вы ищете работу в Мельбурне?

— Вообще-то нет. Я приехала сюда на семинар, и эта идея возникла только здесь, после разговоров за чашкой чая. Ладно, скажу ему что-нибудь обнадеживающее.

— Обнадеживающее? В каком смысле?

— Дам ему надежду, что его нелюбимая и неудобная свояченица осядет в Мельбурне в четырехстах милях от Корунды. Так ему будет легче оторвать жену от сестер.

— Понимаю. Муж-собственник?

— Да еще какой. А я главный подстрекатель.

— Подстрекать можно и на расстоянии. Порой это даже более эффективно.

Эдда рассмеялась:

— Я начинаю понимать, почему вы выиграли столько дел. Ну, скажите, зачем я вам понадобилась на целых две недели?

— Нет, не спрашивайте, это бесполезно, — отрезал сэр Росон и резко сменил тему: — Интересно, почему мы с Бердамом не выносим друг друга? Нам с ним общаться — все равно что лить воду на фосфор. Но эмоции не должны помешать нам сотрудничать в парламенте. Он наверняка вступит в Националистическую партию.

Эдда удивленно приподняла брови:

— Чарли в роли тори? Исключено! Не берусь утверждать, что он примкнет к лейбористам, но у него с ними много общего. Для социалистов он слишком правый, для консерваторов — слишком левый.

Шиллер раздраженно фыркнул:

— Значит, интуиция меня не обманула. Он один из тех типов, которые жаждут перевернуть все вверх дном. Не сомневаюсь, что он поддерживает финансовые авантюры Джека Ланга.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111