Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
— Невесомая история.
— Да.
— Однако ты узнала.
Я надавила себе на бок еще сильнее.
— Я узнала это случайно.
— Мне жаль, — сказал он.
Я почувствовала, как он берет обе мои руки, которые утонули в его огромной ладони. Другой рукой он притянул меня к себе. Через несколько слоев одежды я ощутила тепло его тела и услышала ритмичный глухой шум. Удары его сердца, догадалась я. Другого человеческого сердца у самого моего бока. Так вот как оно могло бы быть. Я вслушивалась и представляла.
Затем мы разъединились.
— Значит, лучше все-таки знать всю правду? — спросил он.
— Я в этом не уверена. Но, узнав ее однажды, ты уже не сможешь вернуться назад, к незнанию.
— И ты знаешь мою историю.
— Да.
— Всю правду.
— Да.
Он недолго колебался. Только сделал глубокий вдох и как будто стал еще выше.
— Тогда давай выкладывай, — сказал он.
И я выложила ему всю правду. Пока я рассказывала, мы медленно шли, не разбирая дороги, а когда я закончила, мы стояли перед белой пустотой, в которую, кружась, улетали снежинки.
Неся урну с прахом, Аврелиус приблизился к могиле.
— Мне кажется, это не совсем по правилам, — сказал он.
Мне тоже так казалось.
— А как еще мы можем поступить?
— На такой случай правила не предусмотрены, верно?
— Любой другой вариант будет только хуже.
— Тогда начнем.
Его складным ножом мы выкопали ямку над гробом женщины, которую я знала под именем Эммелина. Аврелиус высыпал в ямку пепел из урны, и мы прикрыли его комьями мерзлой земли, которую Аврелиус утрамбовал, налегая всем своим весом. Сверху мы положили венок.
— Когда сойдет снег, никаких следов не останется, — сказал он, отряхивая брюки.
— Аврелиус, это еще не вся ваша история.
И я повела его в другую часть кладбища.
— Теперь вы знаете вашу мать. Но известен и ваш отец. — Я указала на могильную плиту с надписью. — Помните клочок бумаги, который вы мне показывали? Вы смогли разглядеть на нем буквы «А» и «С». Это его имя. И сумка принадлежала ему. В ней обычно носили дичь — отсюда и завалявшееся перо.
Я сделала паузу, дожидаясь, когда Аврелиус переварит эту информацию. Его можно было понять: уж слишком много всего сразу на него свалилось. Когда он кивнул, я продолжила:
— Он был добрым человеком. В этом вы с ним очень похожи.
Аврелиус ошеломленно смотрел на могилу. Еще одна новость. И еще одна утрата.
— Он тоже мертв, как я вижу.
— Но и это еще не все, — сказала я тихо.
Он взглянул на меня с ужасом: неужели счет его потерям не закончен?
Я взяла его за руку. Я улыбнулась.
— Много лет спустя после вашего рождения Амброс женился. У него был еще один ребенок.
Я дала ему несколько секунд. Уяснив наконец, о чем идет речь, он воспрянул к жизни.
— Так, значит, у меня есть… А она… он… она…
— Да, у тебя есть сестра!
По его лицу начала расползаться улыбка. Я пошла дальше.
— И у нее есть дети. Мальчик и девочка.
— Племянница! Племянник!
Я взяла его за руки, чтобы остановить их дрожь.
— Семья, Аврелиус. Ваша семья. И вы их уже знаете. Они вас ждут прямо сейчас.
Я с трудом поспевала за ним, когда он покинул кладбище и двинулся к выходу из усадьбы. Он ни разу не оглянулся и замедлил шаг только в воротах, когда я его окликнула:
— Аврелиус! Я чуть не забыла вручить вам это.
Все еще пребывая в эйфории, он взял у меня белый конверт, вскрыл его, извлек на свет поздравительную открытку и взглянул на меня вопрошающе:
— Что? В самом деле?
— В самом деле.
— Именно сегодня?
— Сегодня!
И тут на меня что-то нашло. Я сделала то, чего никогда не делала прежде и чего никто не мог от меня ожидать. Я разинула рот и завопила во весь голос:
— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!
Я, должно быть, слегка свихнулась, а опомнившись, почувствовала себя очень неловко. Впрочем, Аврелиусу не было до этого дела. Он стоял неподвижно, закрыв глаза и подняв лицо к небу. И все счастье этого мира нисходило на него с вышины вместе с падающим снегом.
В садике перед домом Карен мы увидели множество следов на снегу, маленьких и еще меньше. Следы шли попарно большими кругами: похоже, здесь недавно играли в пятнашки. Самих детей видно не было, но, приближаясь к дому, мы услышали их голоса под ветвями тисового дерева.
— Давай сыграем в Белоснежку.
— Фу, это девчоночья история.
— А ты какую хочешь?
— Ту, что про ракеты.
— Я не хочу быть ракетой. Лучше в корабли.
— Корабли были вчера.
Услышав наши шаги, они выглянули из своего укрытия. В капюшонах, скрывающих волосы, было почти невозможно отличить брата от сестры.
— Сюда идет пирожник!
Карен вышла из дому и направилась через лужайку навстречу нам.
— Сказать вам, кто это? — обратилась она к детям, улыбкой поприветствовав Аврелиуса. — Это ваш родной дядя.
Аврелиус переводил взгляд с Карен на детей и обратно, не в силах охватить им всех одновременно и не зная, на ком этот взгляд задержать. Слов он не находил, но, когда Карен протянула ему руку, сумел ответить пожатием.
— Оно все как-то уж очень… — промямлил он.
— Это верно, — сказала Карен. — Но со временем мы привыкнем, не так ли?
Он кивнул. Дети с любопытством наблюдали за этой сценой.
— Во что вы играете? — спросила их Карен, чтобы разрядить обстановку.
— Сами не знаем, — сказала девочка.
— Еще не решили, — сказал ее брат.
— А ты знаешь какие-нибудь истории? — спросила Эмма Аврелиуса.
— Только одну, — ответил он.
— Всего одну? — изумилась она. — А в ней есть принцессы?
— Нет.
— Динозавры?
— Нет.
— Тайные подземелья?
— Нет.
Дети переглянулись. Похоже, эта история была не так чтобы очень.
— А мы знаем кучу историй, — заявил Том.
— Огромную кучу, — подхватила его сестра. — О принцессах, заколдованных жабах, волшебных замках, феях-крестных…
— Гусеницах, кроликах, слонах…
— О разных зверях.
— Да, о самых разных.
Оба смолкли, продолжая вспоминать великое множество известных им сказочных миров. Аврелиус смотрел на них, как на какое-то чудо.
Наконец дети вернулись к реальности.
— Мы знаем миллионы историй, — подытожил мальчик.
— Хочешь, расскажу тебе одну из них? — спросила девочка своего новоявленного дядю.
Я подумала, что на сегодня с дяди, пожалуй, хватит историй, однако он согласно кивнул.
Девочка выловила из воздуха невидимый предмет и поместила его на раскрытую ладошку правой руки, а затем левой рукой показала, как открывает книгу. Обведя взглядом присутствующих и убедившись, что они готовы слушать, она заглянула в воображаемую книгу и начала:
— Давным-давно жили-были…
Карен, Том и Аврелиус: три пары глаз внимательно следили за рассказчицей. Им будет хорошо вместе.
Незаметно я отделилась от их компании и пошла прочь по единственной улице Анджелфилда.
Я не буду публиковать биографию Виды Винтер. Общественность может сколь ей угодно изнывать от жажды сенсаций, но это не моя история, и не мне ее рассказывать. Аделина и Эммелина, пожар и привидение — все это отныне принадлежит Аврелиусу. То же касается могил на кладбище в Анджелфилде и его дня рождения, который он волен отмечать на свой лад. Правда и без того слишком тяжелая вещь, чтобы дополнять ее грузом чужого праздного любопытства. Предоставленные самим себе, они с Карен сумеют перевернуть страницу и заново начать свою историю.
Но годы уходят. Когда-нибудь Аврелиус покинет этот мир; когда-нибудь это случится и с Карен. Двое детей, Том и Эмма, уже гораздо больше удалены во времени от описанных здесь событий и связаны с ними гораздо слабее, чем их дядя. С помощью своей мамы они начали создавать собственные истории: простые, добротные и правдивые. Наступит день, когда Изабелла и Чарли, Аделина и Эммелина, Миссиз и Джон-копун, а также девочка без имени — все они уйдут так далеко в прошлое, что уже не смогут вызывать страх или боль при воспоминании. Они станут всего-навсего давней историей, неспособной причинить вред кому бы то ни было. И когда этот день придет, я — сама к тому времени будучи уже старушкой — передам Тому и Эмме эту рукопись. Они прочтут ее и, если посчитают нужным, опубликуют.
Я очень надеюсь на то, что они доведут дело до публикации. А пока этого не произошло, меня будет неотступно преследовать образ девочки-привидения. Она будет все время блуждать в моих мыслях и снах, ибо сейчас у нее нет другого пристанища, кроме моей памяти. Пристанище более чем скромное, но это все же не забвение. Надеюсь, этого ей хватит, чтобы продержаться до того времени, когда Том и Эмма выпустят ее историю в свет, и тогда ее посмертное существование может оказаться даже более полноценным, чем оно было при ее жизни.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
