В Айове встречаться с женщинами было легче, особенно если учесть, что сам повар стал старше, а Браттлборо значительно уступал Айова-Сити. Там Дэнни часто приглашал отца на вечеринки, устраиваемые Писательской мастерской. Творческие женщины умели весело провести время.
У Дэнни было много поводов пригласить своих студентов в «Мао», не последнее место среди этих поводов занимало празднование китайского Нового года. По восточному календарю год начинался либо в конце января, либо в первых числах февраля. Три вечера подряд Агу потчевал своих гостей праздничным обедом из десяти блюд. Помнится, в семьдесят третьем, накануне китайского Нового года (это был год Быка) в Пенсильвании у них сломался рефрижератор, и повар с Сяо Ди едва успели вовремя добраться до Айова-Сити.
А в семьдесят четвертом (кажется, год Тигра) Сяо Ди взял с собой Спайси. К счастью, она не занимала много места, но ехать втроем в кабине, рассчитанной на двоих, было тесновато. Сяо Ди был в благодушном настроении и проболтался насчет второй своей женщины. И тогда на просторах Иллинойса (возможно, они уже ехали по Индиане) Спайси закатила ему скандал, назвав соперницу «этой дыркой из Нассау». Весь оставшийся путь повар был вынужден слушать их переругивание.
Тони Эйнджел вспоминал Айова-Сити и сравнивал «Мао» со своим рестораном. Конечно, «Авеллино» не был столь амбициозным заведением, как ресторан братьев Чен. Зато здесь было меньше хлопот и легче было управлять хозяйством. Возможно, поварам высокого класса вроде Агу, Пола Полкари или Тони Молинари «Авеллино» показался бы скучноватым, но повар в свои пятьдесят девять не пытался соперничать с ними.
Грустно только, что он не сможет пригласить своих старых друзей и наставников приехать в Вермонт и отобедать в «Авеллино». Тони стыдился приглашать в свой скромный ресторан таких потрясающих поваров, которые очень многому его научили. С другой стороны, их приезд, их свежий взгляд наверняка разнообразил бы меню «Авеллино». Да и сам повар был бы польщен их визитом, ему бы это добавило гордости за свой ресторан — пусть и единственный в Браттлборо, но по местным меркам весьма успешный. Молинари и Полкари были на пенсии и смогли бы приехать в любое удобное для них время. А вот братьям Чен выкроить время было бы куда сложнее.
Послушавшись совета Цзу Минь, Агу и Сяо Ди переехали в Коннектикут. Вместо возвращения на родной Тайвань китаянка вышла замуж за Агу и решила взять на себя юридическую сторону семейного ресторанного бизнеса. Коннектикут был ближе к Южному Манхэттену, куда младший брат по-прежнему регулярно ездил за продуктами. В Айове их все равно считали чужаками, и братьям Чен надоело тратить силы на попытки отвоевать себе место под тамошним солнцем. Поначалу их новый ресторан назывался «Баоцзы», что в переводе означало не то пампушку, не то булочку с начинкой. (Повару сразу вспомнились аппетитные весенние булочки со свининой и баоцзы с тушеной свининой, которые Агу делал на каждый китайский Новый год. Горячие шарики из теста разрезались пополам наподобие сэндвича, и туда добавлялась начинка из тушеной свинины и смесь пяти китайских специй.) Но вопросами конкурентоспособности в семье теперь ведала Цзу Минь. Она сменила экзотическое китайское название на «Лемонграсс»[147] — более понятное в Коннектикуте и легко запоминающееся.
«Может, нам с Дэниелом выбрать время и съездить в Коннектикут? — думал Тони Эйнджел. — Посидим в “Лемонграссе”, полакомимся тем, что они сейчас готовят». Он скучал по братьям Чен и желал им процветания.
— Что случилось, Тони? — спросила у него Селест.
(Повар не замечал, как у него по щекам катятся слезы.)
— Ничего не случилось, Селест. Я очень счастлив.
Он улыбнулся официантке и склонился над готовящимся винным соусом, наслаждаясь ароматом. Предварительно Тони пробланшировал в кипящей воде веточку розмарина. Нужно было вытянуть из нее излишки масла и только потом добавлять в соус.
— Тогда почему ты плачешь? — не отставала Селест.
— Наверное, от воспоминаний.
Грег молча наблюдал за ним. В кухню из зала пришла Лоретта.
— Мы откроем дверь или заставим посетителей пробираться через черный ход? — спросила она.
— Что, уже время? — спохватился Тони.
Часов в кухне не было, а свои он оставил в спальне, на столике с недочитанными гранками романа «К востоку от Бангора».
— Из-за чего наш шеф плачет? — поинтересовалась у матери Лоретта.
— Я у него спрашивала. Говорит, от воспоминаний.
— Наверное, это приятные воспоминания? — спросила Лоретта.
Она сняла с вешалки чистое полотенце и вытерла ему щеки. Даже уборщик столов и мойщик посуды — старшеклассники местной школы — с тревогой поглядывали на Тони Эйнджела.
У повара и его молодого помощника не было строгого разделения обязанностей, но чаще всего Грегу доставалась жарка, а Тони колдовал над соусами, подливами и приправами.
— Босс, может, я доделаю винный соус? — предложил Грег.
— Да не волнуйтесь, со мной все в порядке, — сказал им Тони, встряхивая головой. — Неужели у вас не бывает воспоминаний?
— Забыла сказать: Дэнни звонил, — сообщила повару Лоретта. — Вечером приедет.
— Голос у него был взволнованный, — подхватила Селест. — Он сегодня бегал, к нему прицепились две собаки. Забияка — пес его друзей — одну прикончил. Дэнни просил столик в свое обычное время, но на одного. Он сказал, что Барретт не оценит его собачью историю. Передаю дословно: «Пап, вечером увидимся».
«Пап» — это со времен Айова-Сити. Повару оно нравилось.
Барретт была англичанкой. Она уже давно жила в Штатах, однако каждый раз, слыша ее, Тони удивлялся: ее английское произношение становилось все более английским. Американцы всегда восхищались английским произношением. Наверное, оно порождало в них чувство недостаточной образованности. Так думалось повару.
Тони знал, почему Барретт не оценит «собачью историю» сына. Собаки не впервые кусали Дэнни на пробежках, однако Барретт всегда была на стороне собак. (По ее мнению, невоспитанных собак не существовало, были только невоспитанные владельцы. Полиция Вермонта не имеет права стрелять собак, даже если они накидываются на полицейских. Наверное, сами спровоцировали. И вообще, если бы Дэнни не бегал с этими дурацкими рукоятками от ракеток, собаки не накинулись бы на него… Сентенции Барретт можно было продолжать и продолжать.) Между тем именно собачья агрессивность вынудила Дэнни вооружиться. Ему и так уже дважды накладывали швы и один раз делали серию уколов против бешенства.
