протяжении моей земной жизни.
И по мере того, как ситуация все больше прояснялась, меня даже позабавил тот факт, что за время моего воплощения я всегда был неравнодушен к мотоциклам марки «Харли-Дэвидсон». Была ли в этом какая-то связь? Наверное, Харли сам был байкером в одной из своих прошлых жизней! И он словно бы прочел мою мысль.
– Тебе нравится «Харлей»? – спросил Харли. – Я подумал, что он вполне мог бы доставить тебя и сюда, домой, – так даже получилось стильно. Мотоциклы всегда были твоим слабым местом, правда? И моим тоже – тут ты угадал совершенно верно. Это единственное, о чем я здесь постоянно скучаю. Время от времени даже подумываю, не воплотиться ли мне снова в земном облике – просто для того, чтобы завести себе «Харлей» и пару раз промчаться по шоссе с другими байкерами. Но когда подумаю, с чем это все связано… нет, мне вполне хватает прокатиться в воображении. Я уже завершил все воплощения, которые мне следовало пройти. Теперь я лишь готовлю души для того, чтобы они могли пройти через свое воплощение.
Оказывается, Харли был один из самых старших Ангелов Воплощения, и я понял, как мне повезло, что он оказался моим наставником. Его окружала такая чудесная сострадательная аура, что я чувствовал себя с ним в полной безопасности. Позже оказалось, что Харли отвечал за руководство некоторыми очень продвинутыми душами при выполнении определенных, исключительно сложных заданий. Скажем, душой, которая воплотилась как Гитлер, или той, что стала Саддамом Хусейном.
Он также наставлял души, которые стали Мартином Лютером Кингом, Нельсоном Манделой и, вы не поверите, Джорджем Бушем-младшим. Но почему он был моим наставником? Хм… очень интересно.
– Обстоятельства твоей смерти как нельзя лучше вписались в весь ход твоей жизни, как ты считаешь? Всю жизнь прожил на мотоцикле, на нем же и разбился. Впрочем, ты ведь не станешь отрицать, что твой мотоцикл был далеко не в лучшем состоянии с технической точки зрения, чтобы справиться с тем поворотом, да еще на такой большой скорости. Но это оказалось нам только на руку. Увидев, что пришло твое время, мы предусмотрели и то, что ты отправишься в путь, разозлившись. Ведь нам было известно, что ты мчишься на мотоцикле, как ненормальный, когда на кого-то зол. Потом мы сделали этот поворот чуть более скользким, чем обычно, вдобавок и другие водители поджимали тебя на дороге, заставив мчаться чуть быстрее, чем это было разумно, учитывая обстоятельства. Все сработало как часы, согласен?
– Думаю, я предпочел бы смерть на более медленной скорости, если на то пошло, – ответил я, – мне не мешало бы кое с кем успеть попрощаться и привести свои дела в порядок. Не говоря уже о том, чтобы поработать над прощением, которое могло бы принести мне несколько баллов по возвращении сюда. Правда, мне таки удалось отметиться у моей жены, прежде чем я вернулся домой. Хотя она спала, я все равно понял, что она в отчаянии, совершенно разбита. И я был бессилен что-то сделать для нее. Не мог утешить ее. По-моему, это худшая часть всего процесса внезапной смерти.
– Да, я знаю. Возможно, ты пока еще не можешь вспомнить всего, но это было частью соглашения, – мягко сказал Харли. – Ты и она согласились совершить это таким образом, чтобы она могла ощутить внезапную утрату. Она хотела испытать боль разлуки подобного рода. Опять же, вот почему «Харли-Дэвидсон» был идеальным средством для этой цели. В любом случае, все понемногу начнет для тебя проясняться, когда мы двинемся вперед по обозрению твоей жизни. Пока что ты отчасти продолжаешь мыслить как человек. Действительно, тебе понадобится немного времени на акклиматизацию, чтобы привыкнуть к тому, что ты снова вернулся сюда. Тогда ты сам начнешь вспоминать все эти соглашения, так что давай лучше перейдем к делу.
Харли провел меня в другую комнату, квадратную, но без каких-либо особых примет, если не считать очень большого белого экрана на одной стене. Все четыре стены были голубого цвета, при этом, хотя они и отгораживали пространство этой комнаты, все равно не очень походили на стены. Несмотря на то что они выглядели плотными и совершенно непрозрачными, нельзя было сказать, что они сделаны из чего-то твердого. Вполне возможно, они представляли собой не что иное, как спроецированный свет, – по крайней мере, к такому я пришел выводу. Впрочем, они вполне служили своей цели создать впечатление, что мы находимся в комнате, и это было главное. Позже мне сообщили, что этой комнатой всегда пользовались для обозрения жизни тех, кто возвращался домой, завершив свое человеческое путешествие.
В самом центре комнаты был стул, и еще ряд стульев – полукругом за ним и вокруг него. Харли жестом пригласил меня занять место на этом центральном стуле. Я чувствовал себя очень незащищенно и даже занервничал – уж слишком открытым оказалось такое мое положение. Мне вспомнился наш с Джозефом разговор о том, что будешь осужден и проклят Богом, если пойдешь к Свету. Мне даже подумалось, не было ли в его словах больше смысла, чем мне поначалу показалось. Едва ли меня можно было назвать зерцалом добродетели в человеческой жизни, и я уже было решил, что пришла и в самом деле пора платить по счетам.
– Напрасно беспокоишься, – сказал Харли, словно проникая в мои страхи. – Все выглядит совершенно иначе. Мы никого тут не осуждаем, и вообще, в нашем представлении не существует хорошего или плохого. Есть уроки, которые следует усвоить, – это да. Поэтому полезно бывает увидеть, как, пользуясь своей свободной волей в определенных моментах жизни, ты или способствовал развертыванию Божественного Плана, или же препятствовал ему. Эта информация понадобится тебе в дальнейшем, в твоей следующей жизни. Итак, давай пригласим твою группу душ, ведь они тоже хотят все это знать.
В дальней стене открылась дверь, и в комнату вплыли около десятка душ и расселись по стульям. Они так счастливы были видеть меня, излучали мне свою любовь и поддержку с такой силой, что я в буквальном смысле воспылал их энергией. Все мои страхи немедленно улетучились. Я глядел на каждого из них, и наше узнавание было мгновенным, а единение сердец – автоматическим. Теперь вся эта комната купалась в любви. Мне так хотелось встать со своего места и заключить в объятия всех и каждого, но я чувствовал, что это будет неуместным. Что ж, отложим это на потом.
– Итак, – начал Харли, – прежде чем мы перейдем непосредственно к делу, давайте напомним себе, по какой причине мы принимаем решение воплотиться и
