покой, которого никогда не испытывал прежде. Я совершенно перестал пить и начал понемногу наводить порядок в своей жизни. Мне больше не нужен был алкоголь, потому что я выдал себе разрешение чувствовать боль. У меня уже больше не было нужды заглушать ее – алкоголем или чем-либо еще. И это стало для меня огромным облегчением. Мое былое пристрастие к алкоголю ушло, будто его и не было.
Чем больше я изучал новооткрытую духовность, тем больше ощущал потребность совершить что-то осмысленное в своей жизни. Я совершенно утратил интерес к своему бизнесу в сфере недвижимости. Он по-прежнему приносил мне небольшой доход, однако я теперь уже не покупал и не продавал. Просто делать деньги ради денег – это занятие утратило прежний смысл для меня, и я стал искать путь, свой неповторимый путь проявить себя в этой жизни.
Мне нужна была цель в жизни. Я почувствовал, что каким-то образом могу быть полезен людям. Поэтому я продал кое-что из своей недвижимости – в основном людям, которые жили там, – по очень низкой цене и использовал эти деньги на то, чтобы пройти программу обучения, а затем самому учить жизни других. Но этого по-прежнему было недостаточно. Мне хотелось найти способ привнести некий духовный элемент в процесс обучения. И это было не только мое желание – мои клиенты тоже этого хотели. Итак, я записался на курсы, по окончании которых получил сертификат Инструктора Радикального Прощения. Это было в точности то, чего мне хотелось, и этот момент стал первой вехой в моей новой карьере. Я любил эту работу.
Но хотя перемена карьеры – это уже был огромный позитивный сдвиг в моей жизни, по-настоящему поразительными были те перемены, что произошли во мне самом. Я стал счастливее, чем был когда-либо в своей жизни, и перестал воспринимать себя как жертву. Я стал сознательнее относиться к своему поведению и всякий раз мог останавливать себя, когда начинал перекладывать вину на кого-то, оправдываться и осуждать. И не то чтобы я перестал делать все это, но, как минимум, мог замечать за собой, что делаю это, а затем сознательно решить вести себя по-иному. Единственное, чему я не положил конец, – это был мой гнев. Несмотря на то что я заполнил бесчисленное множество таблиц Радикального Прощения, одной мысли о том, что Сюзан отобрали у меня, было достаточно, чтобы погрузиться в пучину скорби. Но по крайней мере я теперь позволял себе чувствовать эту скорбь и гнев. Я уже был наблюдателем этих эмоций.
– Прекрасный момент для того, чтобы начать заполнять другую сторону диаграммы, – сказал Харли. – Ты сейчас в точности описал все, что в общем происходит с людьми после Пробуждения. Давайте подведем итоги, чтобы было понятно всем.
Прежде всего, почти каждый замечает смещение жизненных приоритетов. Если прежде они сводились к выживанию, безопасности, материальному успеху и деньгам, то теперь люди все больше доверяются Духу, живут настоящим и хотят как-то послужить другим людям. Это со всей очевидностью произошло и с тобой, правильно?
– Именно так, – согласно кивнул головой я. – Это точь-в-точь описывает все те перемены, что произошли во мне.
– Во-вторых, люди начинают открывать для себя свой внутренний мир и развивают в себе то, что мы называем Наблюдателем. Это та часть тебя самого, которая способна указать тебе, ненавязчиво и без осуждения, когда ты начинаешь возвращаться в Жертвляндию. Она помогает тебе оставаться осознанным и очень быстро вытягивает тебя из болота. Вместо того чтобы увязнуть в трясине осуждения и жалости к себе на долгие дни, месяцы и годы, как это было с тобой до Пробуждения, ты очень быстро и легко проходишь через эти стадии. В конце концов, на этой стадии уже не нужно зарабатывать кармические очки на драмах. Следовательно, этот период представлен на диаграмме как количество событий, вызывающих меньший эмоциональный отклик, чем если бы это было прежде, и длящихся очень непродолжительное время. Что скажешь – это справедливо в твоем случае?
– Целиком и полностью, – ответил я. – Я всегда заводился с пол-оборота, но теперь уже, хоть и по-прежнему быстро выходил из себя, переставал злиться через пару минут. И еще я продолжал оставаться наблюдателем своих эмоций, вместо того чтобы подавлять или сдерживать их, и не осуждал себя за них.
Спустя четыре года после смены карьеры я женился на Верне, и она стала моей подлинной опорой. Она была высокодуховной и давала мне возможность быть самим собой. Но над ней тоже довлел груз ее прошлого, и где-то через полгода нашей совместной жизни он начал действовать как пусковой механизм для моего гнева – причем достаточно часто, если уж на то пошло. Мы оба прибегали к технологии Радикального Прощения, и поэтому нам быстро удавалось с этим справляться, однако мои вспышки гнева сильно ее огорчали.
– Мне это известно, – сказал Харли, внимательно меня слушавший и наблюдавший за моим энергичным рассказом. – После того как ты пробудился – по крайней мере, в определенной степени, – мы свели тебя с Верной, чтобы ты смог привести в действие и ее внутренний потенциал.
Это еще один способ, каким душа может быть полезна другой душе. Мы знали, что она привяжется к тебе и для нее станет ужасающей потерей, когда мы заберем тебя обратно домой. Но, опять же, это было заранее оговорено. Ей это было нужно для ее собственного роста. Ты сам в этом убедишься, когда она вернется сюда и будет проходить уже свое обозрение. И ты будешь рядом, чтобы воссоединиться с ней, и она будет благословлять тебя за то, что ты сделал для нее, – все то, что казалось таким горьким в свое время.
Так что не стоит судить себя слишком строго. С другой стороны, как мы видим, тебе еще предстоит немало узнать о том, как нужно справляться с гневом и скорбью. Почему ты не мог освободиться от них? И каковы были психологические компенсации за то, что ты держался их? Подумай над этим, – возможно, тебе захочется проработать этот момент еще до того, как ты приступишь к своему следующему воплощению, – если, конечно же, оно у тебя будет.
– Что ты имеешь в виду, говоря «если оно будет»? – сказал я, буквально подпрыгнув при этих словах. – Ты хочешь сказать, что это уже финиш? Всё, приехали?
– Ну, не совсем так, – ответил Харли, уклоняясь от прямого ответа на мой вопрос и очевидно жалея о том, что сделал эту оговорку. – В этом смысле еще никто из нас не пришел
