случае святость перешла бы и на неразумную природу, но, сказав, что „всякий отверзающий утробу мужеский пол“, подразумевал, что только в том случае плод рождается святым, когда он зачинается неискусомужно, когда [бывает это]
ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но зачатие рождаемого происходит от Святого Духа (Ин. 1:13), когда никто не стучит и не ударяет утробу извне, но Сам Младенец отверз бы ее изнутри, когда при незыблемо хранимых внутри печатях и запорах девства рождаемый плод изойдет вовне, – тогда, и только в этом случае, всякий мужеский пол, отверзая ложесна, действительно назовется святым Господу». Здесь, в обычном земном рождении, отверзать ложесна матери не является делом детей, но происходит от сближения мужа с женой, ибо, говорит Писание,
познал Адам его жену Еву, и она зачала, и родила Каина (Быт. 4:1), но в случае со Христом было не так: Сам Плод открыл двери чрева без необходимости какой-либо внешней плотской связи. Действительно,
прежде, говорит,
нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого (Мф. 1:18). Так же вместе [с вышесказанным] можно понять и истолковать глас [Архангела Гавриила], который Дева услышала извне, чтобы последующее понималось так: всякий [младенец] мужеского пола,
разверзающий ложесна Девы, назовется святым Господу. Это произошло только со Христом и ни с кем другим таковое не было у Него общим. Ибо Он единственный отверз лоно Девы, родившись по плоти. И также эту Деву Он сохранил Девой как до Своего Рождества, так и после.
6. И чтобы принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных (Лк. 2:24). Что же? Разве и жертвы за Себя Господь принес по Закону? Но почему тогда Павел говорит: Таков и должен быть у нас первосвященник, Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа; ибо Он совершил это однажды, принесши [в жертву] Себя Самого (Евр. 7:26-27), то есть посредством Креста Он однажды принес Себя в жертву? Но если Младенца [Col. 981] ныне [родители] приносят, чтобы принести жертву, то, во-первых, этим обнаружится, что Он Сам исполняет и содействует тому делу, ради которого Он предстал во храме, дабы затем изменить ее [, жертву,] на лучшее. Затем Он окажется и Сам одним из многих, кто находится под проклятием Закона (ср. Гал. 3:10-13). Ибо по какой причине Павел сказал: Христос искупил нас от клятвы закона (Гал. 3:13)? Или разве сказанное [евангелистом] о двух горлицах или двух птенцах не о Младенце? Нет, скажет весьма превосходно евангелист, но о Матери, родившей Плод. И понятно сие из того, что было сказано ранее. Ибо сказанное: когда исполнились дни очищения Ее, принесли Младенца в Иерусалим, чтобы представить Его ко Господу, как предписано в законе Господнем, – о Младенце; а сказанное: и чтобы принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных (Лк. 2:24), – о Деве и Ее обручнике. Но если то и другое мы бы сказали и о Младенце, то ничего не было бы странного в том. Ведь если Он не считал для Себя низким быть обрезанным в соответствии с Законом, то как отказался бы от жертвы, предписанной Законом? Тот, Кто был столь далек от того, чтобы отвергать или отлагать ее, что Он не отказался креститься крещением Иоанновым, несмотря на то что сам Креститель имел нужду от Него креститься (см. Мф. 3:14). Однако Он настолько снизошел до нас, движимый Своим человеколюбием, что принял не только то, что относится к области Закона, но и сам Крест и смерть, чтобы нас, лежащих внизу, павших из-за преступления, привлечь к Себе.
7. Тогда, говорит евангелист, был в Иерусалиме человек, именем Симеон. Он был муж праведный и благочестивый, чающий утешения Израилева (Лк. 2:25). Можно ли найти слова более достойные для похвалы мужу, чем именно эти малые сказанные о нем слова Писания? И вот был человек – человек по видимости, по умозрению же превышающий человека. Человек по бытию, но многими достоинствами превосходящий людей; человек по природе, но по добродетели Ангел. Человек, который владел чувственным обиталищем – тем, нижним Иерусалимом, духовным же отечеством ему был тот небесный Иерусалим, которого строитель и Творец есть Бог (Евр. 11:10). Человек, который обращался среди людей по плоти, однако сожительствовал с духовными Ангелами, а вернее, Симеон был выше и самих Ангелов, поскольку удостоился видеть Невидимого ими, и не только видеть, но что сего и больше и превосходнее – даже и обнять Его.
И человек тот был праведен, ибо он каждому воздавал по правде и по его достоинству. Полагая, что о Божественном дόлжно мыслить и думать с рассуждением, чтобы всякое чувство пленять в послушание Христово (2 Кор. 10:5), дабы созданию не восставать с безумными на своего Создателя, не полагать, что [создание находится] вне Божественного Промышления (ср. Рим. 1:20), чтобы от [величества и красоты] созданий сравнительно помышлять о Рододелателе (Прем. 13:5), законным считая проявление гнева и строгости по отношению к змию, суровости – ко [Соl. 984] греху, несочувствия и строгости души – по отношению к нечестивым, дабы быть расположенным таким же образом, как Илия к пятидесятиначальникам Ахавовым (см. 4 Цар. 1:14), как Финеес к мерзостям Мадиамским (см. Чис. 25:9), как Петр и Павел: один – против Анании и Сапфиры (см. Деян. 5:4), другой – против Елимы волхва (см. Деян. 13:8) и Александра медника (см. 1 Тим. 1:20), и, как многие другие [праведники], он праведнейшим образом исполнял [Божий Закон]. Желая всегда поучаться в Законе Господнем (ср. Пс. 1:2), он вожделенные оправдания Господни почитал выше злата и драгоценных камней многих и слаще меда и сота (Пс. 18:11), чтобы с Давидом говорить: Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил, желает и скончевается душа моя во дворы Господни (Пс. 83:2). Таким образом, праведный Симеон не был лишен ни одной из добродетелей. Потому что знаем, что праведность заключает в себе и все остальные добродетели, которые за этими основными занимают последующие места.[1154]
А что представляет из себя сказанное о нем выражение богобоязненный? То, что он благоговел пред Лицем Господним и заповедями Его, ибо он читал весьма основательно изречение Исаии: На кого призрю, как не на кроткого и молчаливого, и трепещущего словес Моих? (Ис. 66:2).
8. Чающий утешения Израилева (Лк. 2:25). Какого утешения? Того, конечно, которое Авраам видел [у дубравы
