3.3.5. Конфуцианство
Сегодня конфуцианство присутствует в Китае не совсем в явном виде. Конечно же, многовековое господство конфуцианского духа на китайских просторах наложило свой неизгладимый и в целом очень благотворный отпечаток на жизнь населения Китая. Но все же оно не стало абсолютно господствующей религией. Сегодня в Китае присутствует симбиоз трех религий – конфуцианства, даосизма и буддизма. Однако это не умаляет колоссального значения конфуцианского наследия на жизнь современного Китая. Значимость этого учения еще более возрастает в связи с тем, что Китай сегодня находится на взлете, он выходит на мировую арену свежим и обновленным, выходит в качестве претендента на лидерство.
И здесь нельзя не отметить одно важное наблюдение. Когда какой-нибудь крупный социальный организм осуществляет резкий рывок в развитии, то этот рывок сопровождается либо трансформацией его прежних идеологических норм, либо открытием дороги для ростков уже выращенного внутри него учения, либо созданием новой, иногда качественно новой идеологии. В древности такими учениями могли стать только религиозные учения. В свое время именно так было «подхвачено» христианство Константином Великим, так были начаты мусульманские завоевания, так был рожден протестантизм, духовный ответ Нового времени /86/. Поэтому ежели китайская цивилизация не остановится в своем развитии, то она с неизбежностью должна будет подобрать адекватную этому национальному росту столь же национальную идеологию, в состав которой должны входить и положения религиозного свойства.
На роль такого рода учения, безусловно, подходит конфуцианство. И пусть оно существует не в явном виде, а в симбиозе с даосизмом и буддизмом, и пусть оно живет под мощными наслоениями различных социально-политических идей, в том числе идей коммунистического (но коммунистического «по-китайски») свойства. Это не умаляет значения конфуцианского наследия, заметно тяготеющего в сторону социальных проблем. Да и «тройной симбиоз» в данном случае может оказаться очень полезным. Он дополняет некоторую социальную сухость конфуцианства.
Высокая восприимчивость китайцев к извне приходящим идеям может оказаться здесь очень полезной как в плане внутреннего развития этого «тройного симбиоза», так и в плане расширения китайской идеологии вне ее исконных территорий. Во всяком случае, такая дорога развития идеологического содержания обновляющейся Поднебесной кажется сегодня наиболее вероятной.
В заключение этой главы хотелось бы несколько слов сказать о ведизме. Несмотря на то что в чистом виде эта религия сегодня не представлена на мировой арене, значение ведической культуры, как показал весь предыдущий анализ, нельзя переоценить. Поэтому нелишне будет вновь остановиться на некоторых достоинствах и недостатках ведической культуры и одновременно подытожить ее значение в мировой истории.
Напомним наиболее важные качества этой культуры:
1. Ведическая культура обладает здоровым миролюбием. Она утверждает право существования любого человека, живущего на Земле. «Живи сам и давай жить другому» – вот один из принципов ведизма. Это, по сути, есть принцип мирного сосуществования народов.
2. Ведизм строго придерживается идеи пирамидальной иерархии. Эта идея распространена в нем на все сферы бытия, от мира, который мы признаем неживым, до мира горнего.
3. В ведической культуре присутствует здоровое понимание любви как прекраснейшего, необходимейшего, с психологической и социологической точки зрения очень полезного чувства, чувства, которым должно быть облагодетельствовано любое человеческое существо. Ведическая любовь не охватывает всех без исключения, она избирательна и активна, она обоснованно и логически стройно вписывается во всю его сложную догматику.
При этом любовь, как и многое другое в ведизме, не рассматривается как абсолютно уникальное явление, в котором в неподражаемом блаженстве должна утопать личность и благодаря которому эта личность должна отрываться от всего остального. Нет, она должна быть одним из нормальных явлений общества. При этом любовь к своему народу должна быть больше любви к нации, родовая любовь должна быть больше любви народной, семейная – родовой и т. д. Вполне здоровый принцип, которому все мы так или иначе, подчас просто не зная, откуда взялись у нас корни такого поведения, следуем в нашей повседневной жизни.
4. Ведическая культура нацелена на преимущественное выращивание лучших. Почитания юродства, убожества, нищенства, почитание лжемудрости «малых сих» здесь нет и не может быть. Вот почему и родовые, и семейные, и любые иные нравственные устои имеют здесь такую целевую направленность. Вот почему эти устои, скажем так, не совсем соответствуют многим нашим современным представлениям. Хотя мы уже давно столкнулись с массовым воспроизводством посредственности.
5. Ведизм стоит за укрепление общенационального единства, за развитие «чувства локтя» с ближними, за усиление общинных свойств в целом. При этом эти качества не распространяются до «общечеловеческого» уровня, они ограничиваются уровнем национальным. В этом вопросе ведизм, по сути, стоит на позициях: «Что для одного – благо, для другого – смерть» /6/.
Приведем один пример. Многие произведения Пушкина в переводе на западные языки становятся неинтересными для европейцев. «О чем тут писать», – подумает европеец, рассуждая о сюжете и действующих лицах, и будет «по-европейски» прав. Европеец другой, ему не понять до конца Пушкина, как нам не понять до конца многих гениальных творцов западной мысли. Настоящая поэзия, как и вообще утонченное искусство, не может быть до конца «интернациональной», она во многих случаях, за исключением самых уж простых или общих тем и идей, охватываемых ею, не переводится с легкостью и всей полнотой на «общечеловеческий» язык. Или эти произведения своей гениальностью должны совсем уж «переливаться» через края всех национальных рамок, быть грандиозно-гениальными. Однако таких творений не так уж и много на белом свете.
Еще один пример из области искусства, художник Пластов. Его просто невозможно по достоинству оценить, хотя бы на время не окунувшись «по уши» в жизнь сельской русской глубинки середины XX века.
Ведизм, по сути, стоит на тех позициях, что чрезмерно развитые «общечеловечность» и «общелюбовь» приведут к одному концу, к одной квинтэссенции, находящей свое законченное выражение в единой «инвариантной» виртуальной ценности – деньгах. Вот почему откровенные интернационалисты находят себя именно в этой ипостаси бытия. Недаром бывший министр иностранных дел России А. Козырев произнес следующие слова: «…место национальной идеологии должны занять деньги» /87/.
6. Ведизм стоит за поддержание здорового и гармоничного с природой образа жизни человека во всех сферах бытия, от культуры труда и потребления пищи до удовлетворения самых высоких духовных потребностей. Сюда же входит и воспитание воли, и воспитание любви к ближним своим (любовь тоже надо воспитывать), и испытание чувства гордости за совершенные деяния и еще многое-многое другое. Сюда же входит и проявление ненависти к истинным врагам своим, активная и непримиримая борьба со Злом. «Зло врагу есть добро» – так гласит ведическая мудрость без всякой оглядки на фарисейский либерализм.
7. Ведическая культура не знает сложных и обременительных ритуалов. Человеческие жертвоприношения в принципе ей чужды, хотя именно они ставились ей в вину. Большинство ритуалов совершалось под открытым небом на возвышенном месте. Заточение самого себя в недрах пещер или в узких лабиринтах храмовых построек здесь было неприемлемо. Вот почему средневековые готические соборы так «рвались» вверх, стараясь наполниться пространством и воздухом. Ведический дух присутствовал и в них, что сегодня не признается многими историками. Вот почему и обширные купола греческих соборов расписывались «под небо» с облаками или звездами, так велика была традиция проведения ритуалов под открытым небом.
8. Ведизм выступал против рабства и чрезмерной несправедливой эксплуатации человека. Хотя эксплуатацию он не отрицал, признавая ее исторической неизбежностью и даже социальной необходимостью. Он стоял за установление меры в этом вопросе, за действительное, а не мнимое исполнение известного тезиса о том, что человек создан по образу и подобию Божию.
9. В ведизме отсутствуют тягостные и устрашающие идеи, грозящие всевозможными бедами. Здесь нет конца Света, хотя и существует идея циклического развития, здесь нет ада, по крайней мере для достойных ариев-русичей. Да и какой может быть ад для сынов богов? Разве что для особо злостных нарушителей закона или откровенных выродков. Здесь нет борющегося с Всевышним Люцифера или Сатаны, хотя есть Чернобог и другие не очень-то добрые высшие сущности. В целом ведизм есть религия добра и света, здоровья и правды, а не лукавства, уныния и смирения перед всякими предрекаемыми бедами.
