631
Как видно из этого толкования, в qu. dub. 28 прп. Максим продолжает тему предыдущих вопросоответов, а именно принятия и усвоения слова Божия и того, что этому может мешать, а что служить. В частности, здесь он подчеркивает, что намного больший грех — соблазнить душу, которая приняла благовестие и изменила свою жизнь, чем душу новоначального, который еще не преобразовал свою жизнь во Христе. Из этого видно, что, согласно прп. Максиму, чем в более совершенном состоянии (по бытию или по добродетели) находится человек, тем большим грехом является прервать его движение к Богу или возможность такового. Д. Прассас отмечает параллельное место у Оригена, который «посвятил отдельную проповедь толкованию Исх. 21, 23 и сравнивает душу, зачинающую слово Божие, с женщиной, зачинающей ребенка. Далее он описывает совершенного человека, который осуществляет на деле слово веры, используя пример ап. Павла (Orig. hom. X in Exod. 3: PG 12, 369В), но Ориген описывает душу слабой, поскольку она женщина и у нее происходит выкидыш из‑за двух спорящих мужчин (этих мужчин Ориген понимает как учителей, спорящих из‑за второстепенных вопросов учения или из‑за буквы и вредящих своими спорами неокрепшим душам христиан. — Г. Б.). Завершает Ориген проповедь, ссылаясь на ап. Павла (ι Тим. 3, 3) и увещевая, чтобы церковные учителя не наносили ударов по беременным женщинам (то есть по душам неофитов), чтобы они не преткнулись» (Prassas 2003, р. 296). К наблюдениям Прассас можно добавить, что в отличие от Оригена, который первую часть своей проповеди посвящает доказательству, что Исх. 21, 23 буквально понять вообще нельзя, прп. Максим не отказывается и от буквального толкования. С другой стороны, именно Ориген в этой проповеди говорит о том, что родившимся можно считать такое зачатое в душе слово веры, из которого следует добродетельная жизнь, и сходную мысль мы находим в конце толкования прп. Максима, так что прямое или косвенное влияние Оригена в этом вопросоответе весьма вероятно.
См. Числ. 35, 6; 14.
См. Числ. 35,15.
То есть гнозиса.
Здесь прп. Максим открывает мистический смысл смерти Христа по плоти.
См. Быт. 30, 38.
См. Быт. 31, 19.
См. Быт. 35, 4.
πτερνιστής. Ср. Ос. 12, 3: «еще во чреве матери запинал (έπτέρνισεν) он брата своего» (ср. Быт. 25, 26; 27, 36). За- пинающим, или запинателем (πτερνιστής) Иакова называет уже Филон (см. Philo leg. alleg. i. 61. 2–3, ed. Cohn) и многих других местах, см. след. прим.
Как отмечает Д. Прассас, проводя параллель между этим толкованием прп. Максима и Филоном, «Филон в Legum allegoriarum I говорит об Иакове как о запинателе. Однако непосредственно перед этим местом Филон сравнивает людей с воском по их способности принимать впечатления как добрые, так и худые. Эти впечатления от всего напечатлеваются на душе. В книге II Филон говорит об образе змеи, которая становится посохом, когда ее берет в руку Моисей. Филон толкует руку Моисея как образ делания, а посох как наставление. Об Иакове же говорится как о победителе (или запинающем) страсти; он тоже берет в свою руку посох, чтобы перейти через Иордан, который толкуется как земная, низменная и тленная природа. Филон далее пишет, что ум подвижника переходит их в процессе обучения. В книге III Иаков снова называется запинающим, обретшим добродетель посредством дисциплины и тяжелого труда. А до того как Иаков не мог покинуть Лавана, он не мог улучшить свое состояние, то есть не мог подчинить себе чувственно воспринимаемое» (Prassas 2003, р. 299). В Трудностях к Иоанну прп. Максим снова обращается к экзегезе Быт. 30–31 и, в частности, толкует очищение Иаковом коры с прутьев как действие ума, который, будучи умудрен в Духе, очищает Божественные логосы сущего от окружающего вещества, и далее восходит через созерцание этих логосов к ангельской жизни и познанию (см. amb. 51: PG 91,1369С-1372В).
Ср. Ин. 8, 44.
См. Быт. 31, 34.
Или: «лукавства» (τό σκολιόν).
«Анагоги» (αναγωγής).
Или: «тропосы».
На стадии совершенного богопознания оставляется позади все, кроме Самого Бога, то есть и способы делания и логосы естественного созерцания (см. предыдущий вопросоответ про смерть Христа по плоти).
См. Быт. 38.
όρμίσκον («перевязь», или «цепочка для печати»).
Ср. Быт. 38, 18. Прп. Максим меняет порядок в перечислении даров Иуды Фамари на противоположный, приспосабливая слова Писания к той последовательности, которая ему нужна для раскрытия мысли о восхождении к Богу через делание, созерцание и богословский гнозис.
См. з Цар. 2о, 1–13.
См. Суг. Alex, in reg. III: PG 69, 692B‑C.
См. Ис. 5, 1–7.
См. Суд Ii. В переводе П. К. Доброцветова допущена грубая ошибка, делающая вопрос прп. Максима по меньшей мере странным: «Одно ли есть лицо, за которое принимаются Иеффай и его дочь?» (Максим Исповедник 2008У с. 85).
Или: «своими». Ср. Ин. I, 11.
Или: «Бог откроет».
Прп. Максим (или писец) ошибся, приводимая дальше цитата не из книги Притч, а из Екклесиаста.
Свт. Григорий Нисский обращается к анагогическому толкованию Еккл. 10, 18 в своем изъяснении на Песнь Песней и пишет: «Итак, по причине сего зловредного дождя [этот дождь святитель понимает как искушения. — Г. Б.], потребны нам таковые преклади [то есть балки. — Г Б.], а ими будут добродетели, которые, будучи тверды и неуступчивы, не допускают внутрь себя притока искушений, да и во время искушений противятся влиянию порока. Дознаем же сказанное, с предлагаемым здесь сличив изречение у Екклесиаста, ибо там говорится: в леностех смирится строп, и в празднестве рук прокаплет храмина (Еккл. 10, 18). Если дерева, употребленные на кровлю, по тонкости гибки и не тверды, а хозяин дома ленив для того, чтобы приложить попечение о здании, то не будет пользы от кровли и дождь протечет каплями. Ибо кровля по необходимости вдавливается, уступая тяжести воды, и хилость дерев не противится, подламываясь от приражения тяжести; посему вода, скопившаяся во впадине, переходит внутрь, и сами капли, по слову притчи, изгоняют человека из дома его в дождливый день (Притч. 27,15). Так загадочным значением притчи повелевается, чтобы по твердости добродетелей были мы неуступчивы притокам искушений, без чего, размягчаемые прибоем страстей, сделаемся со впадинами и примем в свои сокровенные [глубины души] со вне проникающий в сердце приток таких вод, от которых портится сберегаемое в нас» (Greg. Nyss. Cant.: PG 44, 837В, рус. пер. по: Григорий Нисский 1999>с. 113 с изм.). Итак, если свт. Григорий понимает балки потолка как добродетели, то у прп. Максима — это природные силы. Как и в ряде предыдущих вопросоответов, он делает акцент на важности изучения слова Божия, называемого здесь «божественными речениями» (или: «словесами» — λογίων). Впрочем, во второй части толкования и прп. Максим обращается к теме добродетелей, точнее, добрых дел, без которых восприятие чувственных впечатлений может легко привести к потере благодати. Что же касается самого различия толкований образа стропил потолка у прп. Максима (в смысле природных сил) и свт. Григория (в смысле добродетелей), то оно не столь уж велико, если иметь в виду, что, как замечает Ж. — К. Ларше (см. Larchet 1994, р. 73), для прп. Максима добродетели не только задаются логосом природы человека в качестве нормы, которой человек призван соответствовать (см. amb. 7: PG 91, 1084В), но и с его рождения присутствуют в этой природе в качестве семян, которые человек должен вырастить (см. amb. 7: PG 91, 1081D-1084A), на что необходимо, конечно, наше произволение. Толкование прп. Максима интересно сравнить и с анагогическим толкованием прп. Иоанна Кассиана (collat. 6.17).
Понятие о вольных и невольных искушениях используется прп. Максимом в ряде других сочинений (см., напр., qu. es: 164; 194; Thal. 27; 47; 49). Разработку этих понятий в контексте стоического, воспринятого христианами, учения о том, что зависит от нас и не зависит от нас, находим в Трудностях к Иоанну, где он говорит, что святые становятся совершенно не подвержены воздействию искушений, ни вольному, имеющему место в соответствии с логосом того, что в нашей власти, ни невольному, соответствующему тому, что не в нашей власти. Первые искушения святые иссушают воздержанием, а прира- жения вторых — терпением (см. amb. 10: PG 91, 1204 С- 1205С). Итак, под невольными искушениями, прп. Максим, очевидно, понимает такие, которые совершенно не зависят от нас, как, например, стихийные бедствия и тому подобное; к находящемся в нашей власти он, очевидно, относит искушения, связанные с телесными страстями, восстание которых, скажем, во время вольного поста, по прп. Максиму, может быть «иссушаемо».
