— Пусть каждый скажет своё имя, отечество и звание! — потребовал судья-язычник.
Один богатый римлянин, по имени Кодрат, втайне исповедовавший Христову веру, стоял позади всех собравшихся и казался посторонним зрителем. Никто не предполагал, что этот знатный римлянин — христианин. Заметив робость, охватившую некоторых из христиан, Кодрат решил подать им пример исповедничества, то есть показать, что значит исповедовать веру в Бога. Он вышел вперёд и громко заявил:
— Наше имя — христиане, наше звание — рабы Христовы, а отечество у нас — Небо.
Услыхав это, Перенний приказал оруженосцам взять незнакомца. Но блаженный Кодрат сам подошёл к судье и, перекрестившись, воскликнул:
— Я от имени всех говорю тебе, что все здесь собравшиеся — воины Христовы, не боящиеся открыто заявить об этом.
И действительно, никомидийские христиане решили лучше умереть за Христа, чем отречься от веры в него.
Как-то между учениками разгорелся спор. Они никак не могли решить, что труднее всего: записать Божье Откровение, понять его или, после того, как поймёшь сам, объяснить другим.
Спросили Мастера. Он ответил:
— У меня есть задача потруднее, чем любая из этих трёх.
— Какая?
— Научить вас видеть реальность такой, какова она есть.
Мастер учил, что вина в любом проявлении — пагубное чувство, которого нужно избегать, как самого дьявола.
— Но разве мы не должны ненавидеть свои грехи? — спросил ученик.
— Если ты чувствуешь свою вину, то ненавидишь не свой грех, а самого себя.
Издавна поговаривали в народе, что есть в одном лесу чудесный заброшенный колодец. Если кинуть в него монетку, то через некоторое время он покажет человеку самое сокровенное, чем живёт его душа. Одни люди верили в этот колодец, а другие смеялись, утверждая, что это всё человеческие выдумки.
Пришли как-то к колодцу люди, уж очень хотелось им знать, чем живёт душа каждого из них. А с ними пришло много любопытного народа, поглядеть, чем их дело закончится.
Кинул монетку в колодец один человек, смотрит: появляется в воде отражение женщины страшной и уродливой. Даже отскочил в испуге от колодца. Бросил монетку другой человек и ждет: всплыла в колодце большая медная монета и всё Подивился он, отошёл. Бросил в колодец монетку третий любопытный: показывается в колодце чемодан, кровью покрытый и грязный-прегрязный. Больше этот человек смотреть не захотел, убежал. Подошёл к колодцу ещё один человек, бросил монетку и ждёт. Успокоилась вода в колодце, и только увидел он в воде своё лицо, и больше ничего.
Собрались все вместе: думали-думали — ничего не придумали. Подходит в это время к ним старичок, седой-преседой и спрашивает:
— О чём задумались, добрые люди?
Рассказали они ему, так, мол, и так: не понятно, почему каждый из них увидел такое отражение?
— А это очень просто понять, — сказал старичок. — Тот, кто страшную женщину увидел — значит, душа блудная. Кто медную монету увидел — душа у него жадная к деньгам. Кому чемодан в крови показался — тот людей грабит и кровь из них пьёт. А кто своё лицо увидел — у того душа честная.
Остальные люди послушали, что старичок поведал и сказали:
— Мы тогда не будем в колодец монетки бросать, чего ещё он нам покажет? Опозориться можно.
Так и остался колодец заброшенным и по сей день.
Одна из сестёр Шамординской обители за невольный проступок получила от настоятельницы строгий выговор. Сестра попыталась было объяснить причину своей повинности, но разгневанная начальница не хотела ничего слушать и тут же при всех пригрозила поставить её на поклоны. Больно и обидно стало шамординской насельнице. Однако она подавила в себе самолюбие, замолчала и смиренно попросила прощения у настоятельницы.
Придя к себе в келью, сестра вдруг вместо стыда и смущения ощутила в своём сердце неизъяснимую радость. Вечером того же дня она сообщила о всём случившемся преподобному Амвросию Оптинскому, который, выслушав её рассказ, сказал:
— Этот случай промыслителен. Помни его. Господь захотел показать тебе, как сладок плод смирения, чтобы ты, ощутив его, всегда понуждала себя к смирению: сначала к внешнему, а затем и к внутреннему. Когда человек понуждает себя смиряться, Господь утешает его внутренне, и это-то и есть та благодать, которую Бог даёт смиренным. Самооправдание только кажется облегчающим средством, а на самом деле приносит в душу мрак и смущение.
На встрече верующих различных конфессий люди знакомились друг с другом.
— Познакомьтесь, это католик. Был православным.
— А как он стал католиком?
— Его как-то обидели в Православии, и он перешёл в католичество.
— Понятно.
— Познакомьтесь, это мусульманин, был православным.
— А он почему стал мусульманином?
— Знаете ли, его обидели в Православии, и он перешёл в Ислам.
— Так. Ясно.
— А вот, познакомьтесь — буддист из Тибета.
— Неужели и его тоже обидели?
— Нет-нет, он — буддист с рождения.
«Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши» (Иак. 5:8)
В одном купе едут три женщины из России и один туркмен. За окном, насколько хватает взгляда, простираются песчаные барханы. Пораженные пустынностью и дикостью этих мест, женщины то и дело восклицают:
— Какие страшные места!
— Как здесь могут жить люди?
— Неужели им здесь нравится?
И вот поезд подъезжает к крохотной станции, за которой виднеется лишь несколько чахлых деревьев, верблюд, а вдали — глиняная мазаная кибитка. Туркмен начинает собирать вещи.
— Вы здесь выходите? — удивились женщины.
— Да, выхожу, — ответил туркмен и с чувством добавил: — Это — моя Родина!
«Живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем» (Рим. 14:7–8).
Юноша жил с престарелым отцом в пустынном месте высоко в горах. Скучая от такого однообразного существования, он захотел узнать, в чём смысл его жизни.
Однажды до него дошли слухи, что далеко в горах живёт мудрец с учеником. Юноша захотел его увидеть. Бродя по дорогам и тропам в поисках мудреца, он встретил на окраине селения мальчика, играющего у ручья. Молодой человек прошёл мимо, но вдруг услышал за своей спиной:
— А идти нужно совсем не по этой тропе, а по той, которая за ручьем.
Юноша обернулся, но мальчика уже не было. Поколебавшись, он пошёл по указанной тропе.
Через несколько дней, у деревенского моста, молодой человек увидел девушку, стирающую бельё. Её приветливый взгляд и улыбка остановили его. Мысль остаться с девушкой в этой деревне и прекратить поиски завладела сердцем юноши. Но, помня о своём решении отыскать мудреца, он продолжил свой путь.
— Идти нужно по тропе, которая находится на другом краю деревни, — раздался за спиной нежный голос незнакомки.
Он обернулся — девушка исчезла.
По дороге ему встретился юноша такого же возраста, как и он. Они разговорились и подружились. Вновь всплыли сомнения: продолжать поиски мудреца или нет? И вновь он услышал за своей спиной голос:
— Ты идёшь не по той дороге. Поверни на перекрёстке направо.
Когда молодой человек обернулся, то его новый знакомый уже исчез.
Указанный путь привёл его к ветхой лачуге. На скамеечке у дома сидел старик, у которого путник и остановился на ночлег. Утром хозяин сказал юноше, что он живёт один и они могли бы жить вместе.
— Нет, нет, — отказывался путник, — мне нужно найти мудреца, чтобы узнать, в чём смысл моей жизни.
И он вышел из лачуги.
— Где же ты меня найдёшь, — раздался голос старика, — если каждый раз уходишь от меня?
Юноша обернулся, но, ни лачуги, ни старика уже не было.
«Так вот кто всё время являлся мне, — догадался юноша. — Во всех людях, которых я встречал на своём пути, мне являлся сам мудрец. Теперь первого же человека, которого я встречу, и буду считать своим учителем». И тут он увидел своего престарелого отца, идущего ему навстречу, и их старый домик в горах, где они жили вместе. Лишь тогда юноша понял, с кем он жил, и ему открылся смысл его жизни.
«Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (Мф. 11:28).
Молодой человек был приглашён в гости. Все сели за стол. Юноша любил подливку, которая стояла в стороне от него. Он часто на неё поглядывал, не решаясь, впрочем, попросить поставить её ближе. Напротив юноши сидела дочь хозяйки, рядом с ней, собственно, и стояла подливка. Предполагая, что молодой человек поглядывает на её дочь, хозяйка тихонько спросила его:
