Ну, Миш, компании могут быть разной степени «нехорошести», не мне тебе рассказывать. И потом, мы достоверно не знаем, что его били, Лаар пока ничего такого не добыл. Что дал поквартирный обход?
Наумов воодушевился, побил себя по карманам ветровки в поисках мобильного:
– Я уж думал, не спросишь, – проворчал. – Ищешь, роешь буквально землю носом, и хоть одно бы доброе слово оперу.
– Миш… Не трынди. Нам с тобой еще дело раскрывать.
Наумов зыркнул на нее. Найдя, наконец, телефон, который оказался в заднем кармане джинсов, он отставил кружку и почти лег на стол, демонстрируя, что нашел.
– Поквартирный обход ничего не дал, парень этот ни к кому не приходил, никто его не опознал. Но! Участковый, Леша Филимонов, ну, ты его видела на месте, – Александра не особо-то на него и рассчитывала, – он обнаружил чуть в стороне от дорожки перевернутую тележку. Новую, даже этикетка приклеенная осталась на ручке. Простая садовая тележка… И Лаар почку готов отдать, что на ней остались пальчики.
Он нашел нужное фото, показал экран Черновой.
– Думаешь, на этой тележке привезли тело Ивана?
Наумов отмахнулся.
– Дальше слушай. Мои парни проверили камеры видеонаблюдения. Они в основном направлены на двор и входные группы, но некоторые направлены на парковку. Ребята их еще отсматривают. Но примерно в то время, когда гуляли наши собачницы, чуть позднее, из парка на переход вышел вот этот чел.
Он открыл следующее видео – короткий ролик, на котором зафиксирован худой парень около двадцати-двадцати пяти лет с накинутым на голову капюшоном.
– Лица же не видно, – отметила Чернова.
Наумов фыркнул:
– Да тебе не угодишь, Александра Максимовна! Я тебе подозреваемого на блюдечке с голубой каемочкой принес, а ты еще и нос воротишь… Узнаем.
– Миш, погоди. Там дальше, куда перешел этот парень, камеры установлены?
Наумов качнул головой:
– Нет. Вернее есть, но направлены не на переход. – Он пролистал еще один кадр. – Вот тут плохо видно, это с камеры на перекрестке снимок сделан. Видно, как парень перешел через дорогу и скрылся во дворах. Ориентировку сделали.
– Да толку от этой ориентировки… Половина подростков ходит в таких куртках и каждый первый капюшон на глаза натягивает. Погода потому что такая, весна холодная. Но все равно спасибо, Миш, хоть что-то для начала. Может, нам этот парень у ЖК «Сказка» попадется.
«Хотя он лицо так профессионально прячет», – отметила про себя, сомневаясь в успехе, потому вслух произнесла бодрее, чем планировала:
– И у нас есть отпечатки на тележке! Это вообще отличная новость, я считаю.
Наумов поднялся из-за стола, в пару глотков допил чай, выдохнул воинственно:
– Это поручение? Мы начинаем работать?
Чернова отмахнулась, устало помассировала виски – голова начинала нещадно болеть:
– Погоди, сейчас фейсы приедут, может, поделятся тем, что у них есть. А ты пока с подозреваемым определись, что там на видео у подъездов… Да, Миш! И телефон! У нас еще телефон.
Миша рывком поднялся:
– Все, понял. На связи.
И выскочил в коридор, на ходу успев с кем-то поздороваться, у кого-то спросить, как дочь, у третьего узнать, подошло ли лекарство супруге. В этом был весь Миша – живой, иногда излишне общительный и активный подполковник уголовного розыска.
Александра улыбнулась, прислушиваясь к его удаляющемуся топоту и ощущая привычную пустоту кабинета.
Она снова перечитала заявление матери Абрамченко: из него выходило, что парень пропал из поля зрения родителей четыре дня назад. А заявили они только сегодня. Почему так долго тянули?
В кармане куртки зазвонил сотовый. Александра чертыхнулась, что не вытащила его из кармана, теперь пришлось бежать к шкафу и хлопать по карманам в надежде, что успеет принять вызов.
Это был Пашка.
– Мам, – подросток пробасил виновато, – ты чего трубку не берешь, я звоню-звоню… Перекинь денег на магазин, в холодосе мышь повесилась, а я жрать после тренировки хочу.
– Не жрать, а есть, – Чернова машинально поправила сына. – Сейчас переведу. И пельмени возьми на ужин, я сегодня поздно буду.
– Опять поздно? Я-ясно, – протянул парень.
– Что тебе ясно? – Александра отвернулась к окну, прищурилась, уже отчетливо понимая, что этот вопрос сыну задала зря.
– Опять отец ругаться будет, опять поссоритесь…
Александра нахмурилась:
– Не лезь только в наши взрослые дела, ладно?
– Ладно, – Пашка примирительно, почти обреченно вздохнул. – В магаз схожу, пельмень сварю… О, мам, я стихами говорить умею! Может, мне литру́ на ОГЭ сдавать?
Он басовито захохотал.
– Ты сперва тройку по «литре» исправь, поэт липовый.
– Ну, чего сразу липовый. Я приёмник современного стиля.
– Кто ты современного стиля? – Чернова схватилась за голову. – Чего ты приёмник? Паша, ты меня убиваешь…
– Ну, не приёмник, а приверженец… Какая разница.
Александра рассмеялась – больше всего ей хотелось сейчас обнять угловатые плечи сына, взлохматить непокорный вихор и накормить парня домашними котлетами. Пашка слишком стремительно вырос. В старости, когда она станет дряхлой и никому не нужной, она даже не сможет вспомнить, каким он был в детстве – все воспоминания забрала работа: удивительно, Чернова могла в мельчайших деталях вспомнить обстоятельства дела семилетней давности, но напрочь не помнила, как Пашка начал ходить. Или каким было его первое слово. «Мама»? «Папа»? «Дай»?
Она нажала отбой, перевела сыну деньги – чуть больше, чем требовалось, тут же отругала себя, что пытается подкупить сына и компенсировать деньгами свое постоянное отсутствие. И чтобы исправить ситуацию, набрала сообщение со списком продуктов, которые еще нужно было купить Пашке.
Положив телефон на тумбочку, она поставила его на зарядку и вернулась за стол – дело, которое ей отписали, выглядело все более странным.
Глава 11
Не дожидаясь приезда коллег из ФСБ – они могли и не появиться вовсе, а материализоваться на пороге ее кабинета сразу с требованием отчета – Александра Чернова направилась к родителям Ивана Абрамченко.
Дверь ей открыла тихая и неожиданно спокойная женщина. Прочитав удостоверение следователя, она пропустила ее в квартиру.
– Не появился Ваня.
И Чернова поняла, что не может ей сразу сейчас сказать, что они нашли тело ее сына: слезы и материнское горе не позволит узнать подробности исчезновения. «В конце концов, у меня пока только оперативная информация, заключения экспертизы еще нет на руках», – решила Чернова. В самом деле, то, что найденное у ЖК «Сказка» тело принадлежало Ивану Абрамченко, предположил Наумов, изучив фото, приложенное к заявлению, и соотнеся его с портретом убитого. Документов при нем не было, судебно-медицинская экспертиза еще не дала результатов, опознание не производилось. Таким образом рассуждая, Александра Чернова слушала рассказ матери Абрамченко.
– … Поссорились с отцом, сильно. Я даже не помню, чтобы раньше у них такие споры случались…
– Ирина Леонидовна, так споры или ссоры?
Женщина остановилась, растерянно посмотрела на Александру. Спохватилась:
– А, понимаю, о
