образования?
Иван усмехнулся.
– Знаешь, как называется то, что ты сейчас говоришь? Манипуляция… В армии я получу специальность. И по ней смогу работать на гражданке. Армия мне даст льготы в поступлении в ВУЗы.
– Господи, что ты говоришь? А если тебя отправят на границу? – ее голос задрожал. – Что, если тебя убьют? Или ты получишь увечье?! Маша эта твоя станет тебя выхаживать?
Иван застонал. Он снова рухнул на подушку.
– Что? В чем я не права?
– Во всем, мам. Начиная с того, что пытаешься манипулировать моей жизнью, – Иван снова порывисто сел, подобрал под себя ноги. Заговорил горячечным шепотом то, что много раз проговаривал про себя, в мысленных спорах он всегда выходил победителем. – Вы с отцом не слышите меня, а я уже не знаю, каким словами мне вам сказать, что я не хочу жить вашей жизнью. Понимаешь? Идти заготовленным вами путем – не хочу.
– Как интересно, – мать хмыкнула. – Что же тебя в этом не устраивает? В том, что родители любят тебя, заботятся о тебе? Заметь, я тебе даже не напоминаю, что обязан нас слушать, потому что ты несовершеннолетний.
– Поэтому я пока живу в этой комнате, – отрезал Иван. – Исполнится восемнадцать, я съеду.
– И на что же ты планируешь жить, позволь узнать?! – Ирина Леонидов чувствовала, что бьется в закрытую дверь, в бетонную стену, которую так быстро выстроила эта паршивка Филатова между ней и сыном.
Иван опустил голову. Мать решила, что нащупала его слабое место – ведь он все еще ребенок, он не мог предусмотреть все. Она улыбнулась, потянулась, чтобы погладить руку сына. Но тот ловко убрал ее. Посмотрел в упор:
– Я работаю… Этих денег хватит Маше, чтобы нормально жить до моего возвращения после армии.
Ирина Леонидовна задыхалась. Ей казалось, что бетонная балка, удерживавшая потолок, обрушилась на нее и придавила. Она хватала ртом воздух и не могла произнести ни слова.
– Что? – наконец выдавила она. – Что ты сказал?
– Я работаю. Деньги пока маленькие, но скоро будет больше.
Конечно, как она могла подумать, что ее идеальный сын, которого они так заботливо учили продумывать все до мелочей, споткнется о такую малость как отсутствие денег? Они научили его продумывать все.
Ирина Леонидовна схватилась за блузку на груди.
– Ваня, ты о чем? Кем ты можешь работать?
– Это в сети, не волнуйся, все легально, мне даже трудовую книжку заведут, – он улыбнулся.
– Господи, Ваня, о чем ты?! Какая трудовая книжка, что там тебе могут записать?!
– Администратор оффлайн квестов, – пожал плечами парень. – Это очень популярно среди молодежи, всякие прикольные задания… Ну, там, найти по координатам какую-то вещь, которая станет ключом к выполнению следующего задания… Добраться на другой конец города, не потратив ни копейки… – Он отмахнулся и заметно успокоился, будто бы до того, пока мать узнала о его работе, что-то могло помешать его плану, а сейчас уже все решено. Он снова вернулся на подушку, заложил руки за голову.
– Ваня… У вас что-то было с этой девочкой?
Иван усмехнулся:
– О, ты ее разжаловала из дряни в «эту девочку»! У нее есть имя?
– Так между вами что-то было? Я имею в виду… – Она понизила голос, проговорив: – интимную связь…
Иван рассмеялся:
– Господи, мам, ты будто с другой планеты…
Мать тягостно выдохнула, отвернулась:
– Ну, мне все ясно…
– Что тебе ясно, мам?
Она снова перевела взгляд на сына. Темнота совсем скрыла ее черты, парень мог представить выражение ее лица, но не хотел разочаровываться еще больше.
– У вас был секс, она беременна, и вешает своего ребенка на тебя…
У Ивана оборвалось сердце. Иногда, чтобы потерять человека, не нужно ждать прихода смерти, достаточно начать говорить на разных языках. Мать говорила что-то еще, он не слышал за гулом в ушах. Обрывки фраз, одна страшнее другой, доходили до него, будто чудовища, вырывавшиеся из сумрака, он не верил, что слышит их.
– Мам, уйди, пожалуйста.
Он не узнал собственный голос. Мать, видимо, тоже. Она замолчала.
– Иван… Ты должен понимать, что мы с отцом не оставим тебя на растерзание этой дряни…
– Мама! Уйди, пожалуйста. Сейчас! Уйди…
Ирина Леонидовна застыла. Она сидела с прямой спиной, постепенно растворяясь в темноте уже вступившей в свои права ночи, прислушивалась к рваному дыханию сына и не знала, как поступить. Конечно, мальчика надо было спасать. Этого следовало ожидать, они совершенно не пара, эта девочка, она не их круга, дикая, невоспитанная. Конечно, Иван для нее – находка, волшебная палочка, которая решит все ее проблемы. Но эта дрянь не знает, с кем связалась. Они не дадут своего мальчика в обиду, не позволят ей испортить, сломать его жизнь.
Проговаривая все это, Ирина Леонидовна напитывалась решимостью взять судьбу своего сына в собственные руки. Да и муж, узнав причину сегодняшней ссоры, конечно, подключится. Господи, да они найдут возможность отправить Ваню заграницу, там-то уж эта девка до него не дотянется. А расстояние сделает свое дело… Она улыбнулась. Поднялась.
– Хорошо, сын. Если ты не хочешь обсуждать, не надо. Но знай, что мы с отцом всегда на твоей стороне. Ты можешь смело на нас положиться…
– Мам, просто уйди…
– Хорошо, – Ирина Леонидовна направилась к двери.
– Она не беременна, – услышала она, когда почти притворила за собой дверь. – И между нами ничего такого не было… Я люблю ее…
«Значит, будет, – отметила про себя Ирина Леонидовна. – Предупрежден, значит, вооружен».
Глава 13
Сентябрь прошлого года, за девять месяцев до смерти Ивана
Маша никак не могла решиться и войти в подъезд. Там, в третьем этаже старенькой пятиэтажки ее ждала тарелка борща, котлеты по-киевски с макаронами и компот – все то, что мать накануне принесла из больничной столовки, где работала поваром. Дома готовить она не любила.
– Зачем? Я что, мало у плиты отстояла, чтобы еще и дома батрачить?! Полный холодильник жратвы, – отрезала она с недоумением и возвращалась к просмотру бесконечного турецкого сериала.
Именно там была ее жизнь. Маше иногда казалось, что перерывы между сериями мать воспринимает как досадное недоразумение, была бы ее воля, она не поднималась бы с дивана целыми сутками.
У нее был разработал целый ритуал. Она задергивала шторы, насыпала в тарелку соленый арахис, аккуратной горкой пристраивала тонко нарезанный сыр, заваривала полный заварник зеленого чая с жасмином и, удобно вытянув ноги на бабушкин пуф, включала телевизор.
Это происходило как раз тогда, когда Маша возвращалась из школы. Поэтому на ее появление в дверях мать рассеянно кивала, а иногда будто и вовсе не замечала. Но во время рекламной паузы непременно кричала, что обед в холодильнике.
Маша воспринимала это как объедки.
Она так и представляла, как
