Радиус хрупкости - Ольга Птицева

— Это кто? — спросил он.

Фрост только пожал плечами. Гостей он не ждал. Но вдруг это Сеня после уроков приехала к нему на первом же автобусе? Папа тяжело поднялся, Фрост за ним, вместе они подошли к двери, папа щелкнул замком. И сразу отступил в сторону. На пороге стоял участковый. Лицо усталое, равнодушное — как будто он видел тысячу таких квартир и тысячу таких отцов и сыновей.

— Старший лейтенант Лапшин, ваш участковый, — сказал он, чуть кивнув. — Морозовы? В полном составе? Отлично, разговор есть к вам обоим.

Холодная дрожь пробила Фроста от кончика разбитого носа вниз к горячему клубку в животе. Из подъезда в прихожую тянуло сыростью. Фрост поднялся на носочки, заглянул за спину участкового: вдруг Сеня прячется там? Но Сени нигде не было.

Участковый переступил через порог. Ботинки он не снял — только топнул пару раз на коврике, сбивая грязь. В руке у него была мятая барсетка, а пахло от него чем-то железным, Фрост еще подумал, что так и должно нести от мента, не перепутаешь. Папа кашлянул, потер ладонью шею.

— Так что случилось-то, товарищ лейтенант? Вы же обычными соседскими жалобами занимаетесь.

— У нас заявление, — объявил участковый. — Из школы. Говорят, пропала приличная сумма — на выпускной. Классная руководительница уверяет, что деньги мог взять ваш сын. Федор Морозов.

Фрост почувствовал, как внутри все сжалось, будто его ударили в солнечное сплетение. Он открыл рот, но слова застряли в горле.

— Это бред, — глухо сказал он. — Я вообще сегодня только на один урок попал... Я болею.

Лапшин осмотрел его тяжелым взглядом, особенно внимательно разбитое лицо.

— В заявлении сказано, что деньги пропали, когда Морозов Ф. В. ушел с уроков, про сбор средств на выпускной бал Морозов Ф. В. знал и о том, что храниться они будут в личных вещах классной руководительницы, тоже. В общем, велено проверить.

— И что значит проверить? — сорвался Фрост. — Врываться в чужой дом и обвинять меня?

Папа дернулся, будто хотел прикрыть сына собой, потом посмотрел на участкового, попытался сдержать лицо:

— Лейтенант, вы поймите, у нас чужих денег не бывает. И дома у нас все хорошо. Зачем моему сыну воровать?

— Это следствие разберется, — сухо ответил Лапшин. — Но если мы сейчас по-быстрому вещи Морозова Ф. В. проверим и денег не найдем, то дело пойдет быстрее.

— Ордер покажите. — Фрост оперся плечом на стену, чтобы не завалиться.

Лапшин медленно поднял бровь.

— Ордер на обыск выдается при заведении уголовного дела, — насмешливо объяснил он. — А я хочу до дела не довести, понимаете? Просто осмотрю жилое помещение. С вашего согласия.

— Никакого согласия я вам не дам. — Фрост заслонил собой дверной проем.

— Вот только вы — несовершеннолетний. — Участковый криво усмехнулся. — Согласие дает родитель.

Папа обессиленно взмахнул рукой:

— Федь... Дай человеку работать. Если мы его не пустим, будет только хуже. У нас ничего нет. И скрывать нечего.

У Фроста вспотели ладони. Он глянул на отца — тот, казалось, постарел лет на десять за последние полчаса. Плечи опали, взгляд потускнел. Фрост выругался про себя, резко отвернулся:

— Делайте что хотите.

Лапшин работал быстро. Сначала заглянул в кухню. Потом в отцовскую комнату. Потом — в комнату Фроста. И здесь задержался. Увидел рюкзак, распахнул его, перебрал учебники, выложил тетрадь по алгебре, сборник задач по физике, тетрадку с замусоленной обложкой. Раскрыл. Фрост следил за ним, пытаясь сохранить на распухшем лице равнодушное выражение. Лапшин полистал тетрадки — расчеты, формулы, корявые пометки ручкой. Отложил в сторону вместе с рюкзаком.

Поднялся, подошел к окну, дернул штору. Фрост дернулся вместе с ней. Но участковый уже разглядел полоску скотча, прицепленную к углублению под окном. Подцепил ее ногтем и отлепил. На пол выпала пачка денег, скрепленная валиком двумя резинками. Наличка менялы, необходимая для покупки нового железа, шанс на удачный рейд с гильдией, шанс на будущее. Папа побледнел.

— Что это? — спросил он, и голос его сорвался.

У Фроста перехватило дыхание.

— Это... мои деньги, — выдавил он. — Я их заработал.

Но Лапшин уже поднял пачку, размотал, пересчитал.

— Тут... — участковый покачал головой, — тут даже больше, чем у класснухи твоей пропало. Значит, давно подворовываешь. Считай, рецидивист.

— Это мои деньги! — рявкнул Фрост. — Это мои деньги! Я работал!

Лапшин осклабился, блеснули острые мелкие зубы.

— И как такой ссыкун может заработать? — спросил Лапшин. — Наркоту гоняешь?

— А тебя это ебать не должно?! — Фрост рванулся к участковому, но папа схватил его за локоть.

— Федя, тихо, — прошептал он. — Тихо, сын.

Фрост дернулся — резко, болезненно. Но папа держал крепко.

— Значит, так, Морозовы: дальше действуем по протоколу, — сообщил Лапшин. — Я сейчас акт оформлю, потом вы, — он ткнул толстым пальцем в папу, — поедете со мной в участок, переговорим там с директором школы, с руководительницей классной, может, договоритесь на мировую, без уголовки по малолетству обойдемся.

Папа мелко закивал, Фрост зажмурился, чтобы не видеть, как тот унижается перед ментом. Хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться. Лапшин зачитывал вслух:

— Найдено: денежные средства, превышающие сумму кражи из школы номер четыре города Трудового. Предмет изъят. Рапорт будет составлен немедленно.

Папа бормотал что-то. Фрост прислушался:

— Господи... Что же это творится... Господи, за что нам это все?

Папа никогда не молился, да и в Бога не верил, но тут все шептал и шептал, а у Фроста от этого кишки сворачивались в узел.

— Мы же ничего плохого не делали, — сказал папа погромче. — Мы... мы обычные. Мы никого не трогаем... За что нам это все?

Лапшин посмотрел на него долгим взглядом.

— Я только факты фиксирую, — ответил он безжалостно. — Все остальное — комиссия по опеке решит. Вы собирайтесь, а этот, — он кивнул на Фроста, — пусть дома посидит, о поведении своем подумает. Смотри до чего отца довел. — И вышел в коридор, унося с собой пачку денег.

Папа медленно поднялся.

— Пап? — Фрост бросил к нему, застыл в полушаге, не решаясь обнять.

Папа обнял его первым. Их обоих трясло.

— Все хорошо будет,