Входят Агамемнон, Улисс, Нестор, Диомед и Аякс.
Ахилл. Патрокл, я ни с кем не хочу говорить. Иди за мной, Терсит.
Уходит.
Терсит. Все это такая гадость! Вздор! Раболепство! Вся ссора вышла из-за мужа-рогоносца и распутной бабенки. Нечего сказать, славная ссора! Есть от чего враждовать между собою и заниматься кровопусканием. Ах, возьми сухая парша виновных всего этого! Пропади они все от войны и распутства!
Уходит.
Агамемнон. Где Ахилл?
Патрокл
В палатке он, но только он не в духе.
Агамемнон
Пойди, скажи ему, что мы пришли.Он отослал гонцов моих обратно,И, отложив достоинство свое,Я сам к нему иду. Но пусть не мнит он,Что место я ему не укажу,Или забуду, – кто я!
Патрокл
Я скажу.
Уходит.
Улисс. Мы видели его в дверях палатки – не болен он.
Аякс. Да, болен, львиною болезнью, болен от сердечной гордости: можешь назвать это печалью, если хочешь простить ему. Но, клянусь моей головой, это гордость – только чем, чем он может так гордиться, – пусть бы показал нам! – Агамемнон, одно слово, господин мой. (Отводит Агамемнона в сторону.)
Нестор. С чего это Аякс так лает на него?
Улисс. Ахилл переманил у него шута.
Нестор. Кого? Терсита?
Улисс. Его самого.
Нестор. Ну, значит, Аяксу не о чем будет говорить, так как он потерял тему для разговоров.
Улисс. Нет, отчего же! Как видишь, теперь он говорит о том, кто отнял у него эту тему, – об Ахилле.
Нестор. Тем лучше. Раздор между ними желательнее для нас, чем их дружба. Однако крепок же был союз, если дурак мог разорвать его!
Улисс. Дружба, не скрепленная мудростью, легко может быть разорвана глупостью. Вот идет Патрокл.
Нестор. Но без Ахилла.
Входит Патрокл.
Улисс. У слона есть суставы, но не для любезностей. Ноги ему даны лишь на потребу, а не для коленопреклонений.
Патрокл
Ахилл ответить приказал, что онДушевно сожалеет, если васСо свитою влекли иные цели,Помимо развлеченья… Он вполнеНадеется, что это лишь прогулкаДля твоего пищеваренья.
Агамемнон
Слушай,Патрокл. Ответы эти нам знакомы.Презреньем окрыленные, ониНе могут ослепить ни наших взоров,Ни нашей мысли. Да, в Ахилле естьДостоинства… мы признаем охотно;Однако же все доблести его,Направленные часто не ко благу,Теряют постепенно яркий блеск…Так поданные на нечистом блюдеДушистые плоды не возбудятЖелания отведать их и плесеньюПокроются. Ступай, скажи Ахиллу,Что мы пришли сюда для объяснений.И ты не погрешишь, когда прибавишь,Что выше меры горд он, а учтивГораздо ниже, что у него гораздо меньшеПочтенных качеств, чем пустого самомненья.Пусть знает он, что более достойный,Забыв свое величие и сан,Презрев обиды, царственно снисходитК его капризным требованьям. ДажеСчитается с его блажною волейИ сторожит приливы и отливыСмешных причуд и настроений, точноОн центр войны и главная пружина.Ступай, скажи… Добавь еще, что, еслиОн чересчур высокую себеНазначит цену, можем обойтись мыИ без него. Пусть, как снаряд тяжелый,Он пылью покрывается, как хлам,Мы ж будем говорить: он хоть и славен,Но для войны негоден. Даже карлик,Способный двигаться, нам на войнеДороже осовелого героя…Так и скажи ему все это…
Патрокл
ТакВсе передам и вам ответ доставлю.
Уходит.
Агамемнон
Из уст вторых ответ, однако, вряд лиНас удовлетворит. Ведь мы желалиУвидеться с ним лично, так идиК нему хоть ты, Улисс.
Улисс уходит.
Аякс. Чем же он превосходит всякого другого?
Агамемнон. Только тем, что он о себе воображает.
Аякс. И это так много значит! Не воображает ли он, что во всех отношениях превосходит меня?
Агамемнон. Без сомнения!
Аякс. И ты разделяешь его мнение? Скажешь, он выше меня?
Агамемнон. Нет, благородный Аякс. Ты также силен, так же храбр, так же умен, но разница та, что ты вежливее и обходительнее.
Аякс. Не понимаю, чем иной раз гордятся люди? Откуда эта гордость! Я даже не знаю, что она такое, собственно!
Агамемнон. Твой ум, Аякс, светлее и твои добродетели привлекательнее. Гордец сам себя пожирает. Гордость – его собственное зеркало, собственная его труба, собственная летопись. Всякий, прославляющий себя не только делами, пожирает дела самохвальством.
Аякс. Гордые люди ненавистны мне, как жабье семя.
Нестор (в сторону). А себя-то, однако, любит. Не странно ли это!
Возвращается Улисс.
Улисс
Ахилл не выйдет завтра в бой.
Агамемнон
Причины?
Улисс
Да никаких. Капризно отдалсяОн буйному, заносчивому нраву.Ему совсем нет дела до других;Его закон – пустое своеволье.
Агамемнон
Но почему на дружный наш призывОн из шатра не хочет даже выйти,Чтоб наслаждаться свежестью дневной!
Улисс
Все отговорки жалкие егоНичтожны, как ничто. Он просьбу вашуНе исполняет только потому,Что это просьба. Он совсем помешанНа собственном величии, и самС собою даже говорит, как с богом.А мнимое величье до тогоВ нем раздувает спесь и самомненье,Что порождает явное безумье:Он сам себя бичует и казнит.Что в нем еще?.. Его самовлюбленностьТак велика, что выхода ей нет.
