Из другого крана запузырился размягченный дизельный мазут. Белобоков, наливаясь гневом, рванул дверь ванной и вдруг услышал из кухни голос жены:
— …бразие! Кто-то пускает в водопровод промышленные стоки. Куда только смотрит прокуратура!..
И Белобоков обмяк. Ибо это он и его коллеги создали на территории завода возле цистерн рукотворное озеро нефтепродуктов. Добавьте к этому всевозможные стоки, и вы более или менее представите многострадальную реку Каменку, поилицу района. И хотя шесть командиров производства, включая и директора, рыбинспекция оштрафовала на суммы в несколько десятков рублей, чище на заводе не стало. Ведь бедствуют от ядовитых стоков не лично заводские чины, а кто-то другой, известный только заочно по жалобам. Вот если бы Лютиков по причине загазованности квартиры спал в противогазе, а Белобоков искупался в мазутной ванне, тогда, может быть, что-нибудь и изменилось. Тогда бы они оценили немеркнущую свежесть поговорки «не плюй в колодец — пригодится воды напиться».
Все мы горячо одобрили Закон об охране природы, который предусматривает нешуточные меры, способные привести в чувство природогубителей любого ранга: от рядового порубщика, умыкнувшего из леса новогоднюю елку, до солидного руководителя, закоптившего целый город. Но органы милиции, прокуратуры и суда робеют применять законодательные акты в полной мере. Что-то не слышно громких судебных процессов, на которых каялись бы создатели бензиновых рек с мазутными берегами, горе-строители, проваливающие сроки пуска в эксплуатацию очистных сооружений.
Но меры принуждения надо дополнять и мерами убеждения. Каждый из нас должен научиться беречь все то, что вкладывается в емкое понятие — Природа. То, что мы приняли от прошлого и передадим будущему. Беречь так, как советовал Сент-Экзюпери:
«Есть такое правило… Встал поутру, умылся, привел себя в порядок и сразу же приведи в порядок свою планету».
НОТ НАОБОРОТ
Отрадно отметить, что достижения научной организации труда и эстетики все настойчивее внедряются по обе стороны прилавков магазинов и раздаток столовых. Причем речь идет не только о солидных универсамах и фабриках-кухнях больших городов. Научная рябь добегает и до предприятий сферы обслуживания деревенской глубинки. И вот уже вздрогнула посудница тетя Фрося из столовой совхозрабкоопа. Она только что шумно высморкалась в фартук, которым вытирала алюминиевые ложки, как вдруг услышала укоризненный возглас:
— А ведь это негигиенично!
— Ты о чем, милок? — певуче спросила тетя Фрося молодого человека городского вида.
— О фартуке и вообще…
Ефросинья Петровна даже удивилась:
— Так ведь он у меня чистый… На той неделе стиранный!
— Фартук — мелочь, — горячился гость. — По старинке работаете! У вас тут научной организацией труда и не пахнет.
— Это верно, — согласилась тетя Фрося. — Квашеной капустой у нас пахнет. Чем же еще?
— Ничего, со всей этой отсталостью мы покончим. Для того и приехали.
Молодой человек входил в состав летучей бригады института научной организации труда и управления. Научные работники обследовали не только упомянутую столовую, но и магазин «Смештовары», а также хлебопекарню, что-то усердно записывали в блокноты, чертили схемы. Все это вызвало нездоровый интерес граждан. Появившийся вскоре председатель правления райпотребсоюза разъяснил ситуацию.
— Приехавшие товарищи ученые, — взволнованно толковал он членам-пайщикам, — проводят изыскания. На их основе будет составлена комплексная программа рационализации работы торговых точек. На уровне, значит, современных требований. Вопросы есть?
— Вопрос такой, — поднялся молодой кооператор. — У нас в сельпо конфеты и мыло продают вместе. Что мыло пахнет конфетами — это хорошо, а вот что конфеты мылом — плохо…
— Я вам толкую о комплексной программе, а вы мне о конфетах, — начал сердиться председатель. — Тут бери куда выше, речь идет о коренной перестройке торговли на годы вперед. Чтобы, значит, горожане нам завидовали!
Ученая бригада побывала и в других селах и деревнях глубинного района, беря на исследовательский карандаш каждую мало-мальски торговую точку. Дело пахло серьезным преобразованием деятельности кооперативной сети в целом.
Вскоре в райпотребсоюз поступил перечень организационно-технических мероприятий, отпечатанный на машинке и солидно скрепленный печатью института. При беглом знакомстве с документацией председатель правления райпотребсоюза послал бухгалтера за валидолом. Научные рекомендации носили исключительно прагматический и даже приземленный характер: установить умывальник, заменить в форточке разбитое стекло, побелить забор, изготовить новую вывеску, очистить товары от пыли, покрасить козырек над входным тамбуром, осуществить раздельную продажу мыла и конфет, проводить влажную уборку полов. Не забыта была и Ефросинья Петровна: в комплект ее спецодежды предлагалось включить носовой платок.
Председатель и сам распрекрасно знал об этих огрехах. Не давали ему забывать о них и едкие публицисты из районной газеты. Не знал председатель только одного: при чем тут наука и за что кооперация должна заплатить институту кругленькую сумму.
Мы рассказали лишь об одном эпизоде из жизни института научной организации труда и управления. Между тем его деятельность, отмеченная густым налетом очковтирательства, халтуры, наглого обмана кооператоров, заслуживает самой широкой гласности. Вместо изучения коренных проблем и нужд сельской торговли, предприятий общественного питания и пищевой промышленности, составления долгосрочных программ их переустройства, руководители института выколачивают деньги любым способом. Их научные организационно-технические предложения, разосланные в адрес райпотребсоюзов, вызывали бы здоровый смех, если бы не сопровождались солидными счетами. Кооператоров глубоко волнуют проблемы оптимального размещения в районе предприятий сферы обслуживания, механизации труда продавцов, поваров, пекарей, использования торговых площадей, специализации магазинов, их внешнего и внутреннего вида. Но такая нагрузка для ученых мужей тяжела и невыгодна.
Иной раз институт получает с кооператоров деньги буквально ни за что. Делается все до смешного просто: плановики института узнают, что нового построили кооператоры того или иного района, и задним числом оформляют новостройки как предложенные и разработанные силами института.
И вот уже инструктор по оргтехнике какого-нибудь глубинного райпо не глядя подписывает акты о проведенной институтом громадной работе, что при ревизии оказывается чистейшей липой.
Директор института А. П. Куроедов брошен на ученый пост с должности заведующего разъездной автолавки, где досконально изучил слабые места кооперативной сети. Это позволяет ему выполнять производственный план играючи. Большую часть года Анатолий Павлович проводит на симпозиумах, форумах и слетах. Когда доходит его очередь делиться опытом работы, он разворачивает такие красочные диаграммы научной организации торговли на селе, что в зале повисает восторженная тишина. В диаграммах охвачен не только потенциальный покупатель сегодняшнего дня, но и все население данного региона вплоть до 2000 года.
Что и говорить, весьма диковинное научное учреждение — этот институт! Даже руководители потребительской кооперации, единственные заказчики и кредиторы института, затрудняются ответить, как заставить его приносить реальную пользу? Не влить ли его в существующее управление организации и техники торговли, которое занимается тем же самым делом? Тогда за бесхозным учреждением будет
