– Я всегда говорил, – наставительно поднял коготь агент 013,– нельзя доверять богам, они всё делают с подковыркой! Особенно эта красотка Афродита. Вот, помнится, встретились мы с ней как-то весной на крыше, так она там, ух… не хуже Мак-Гонагалл.
– Не смей плохо говорить о моей подруге! – Я отвесила котику воспитательный подзатыльник.
– За что? – возмутился он. – Что было, то было, имею я право иногда…
– А Анхесенпа знает? – невинно сощурилась я.
Профессор сделал испуганную мордочку и заткнулся.
Вот и правильно, нечего тут развращать всякими баснями про похождения на крыше моего целомудренного мужа. А сама я потом послушаю…
– Так вот, продолжаю, на самом-то деле Пигмалион так и остался один на один со своими проблемами, заменив десяток одних на сотню других…
Сначала на него опять наехали те же купцы, прельщенные чудесной историей девушки и ее неземной красотой. Их поддержал греческий суд – в конце концов, ведь именно они оплатили ее создание, как материал, так и работу. Но, поговорив пять минут с милашкой, бедняги добровольно подписали отказ от всех претензий и даже приплатили скульптору денег, чтоб он впредь не поднимал этой темы.
Пигмалион понял, что настал его звездный час! Последующие два дня он старательно трудоустраивал жену горничной или посудомойкой в богатые дома. Больше часа ее там не задерживали. Абсолютный рекорд – полтора часа работы в прачечной у слепого и глухого хозяина. Тот уволил ее лишь тогда, когда по запаху понял, что сгорело все и теперь он владелец отличного пепелища. На откупные скульптор построил новый дом, где вновь создал ту самую уродину. Целует ее по ночам, шепчет ласковые слова на ушко…
Алекс и кот сидели напротив меня с одинаково круглыми глазами.
– А что? Главное, он счастлив! – Послав ребятам воздушный поцелуй, я вышла из комнаты.
– На твоем месте, напарник, я бы больше не пускал ее в эту Древнюю Грецию, – приглушенно раздалось сзади.
Я торжествующе улыбнулась…
Вечер закончился в приятной обстановке женской беседы с Грызольдой и Рудиком. Последний, разумеется, мужчина, но так как руководит у нас восточными танцами, то мы его давно не стесняемся и держим за подружку. Пересказанная мной история древнегреческой любви с мягким эротическим подтекстом имела шумный успех.
Троллиха тут же вспомнила нечто похожее из древнескандинавского фольклора. Только там жене конунга привезли труп мужа из похода, а она не захотела его сжечь, потому что тогда ей пришлось бы идти на его погребальный костер и гореть с ним на пару. Тетке показалось разумнее и логичнее затащить хладное тело к себе в постель и «оживлять» его ласками и поцелуями. Викинги сначала молчали из уважения к имени покойного, потом плюнули, призвали на помощь Одина и сожгли жену вождя уже как ведьму!
– О времена, о нравы… – дружно вздохнули все мы.
Рудик в свою очередь тоже поведал печальную повесть о восточном падишахе и его возлюбленной. У него был вполне счастливый брак до тех пор, пока какая-то злобная ведьма не превратила его сто сорок шестую любимую жену в корову! Снять заклятие никак не удавалось, но скорбящий падишах приказал ввести корову во дворец и осыпал ее знаками внимания. Постепенно она стала жить у него в спальне, и оба были этим вполне довольны. Придворные лишь молились, чтоб у коровы не появились телята. А когда вдруг заезжий волшебник умудрился расколдовать девушку, падишах вдруг потерял к ней интерес и все чаще заглядывался на молоденьких телок из проходящих стад. Все кончилось тем, что он оставил трон брату, ушел в пастухи и был счастлив до глубокой старости!
– Да, век живи, век лечись… – Мы еще более глубокомысленно повертели пальцем у виска. Потом разговор естественным образом перетек на вопросы семьи и брака, родни и детей, детей своих и чужих, а от них на профессорских котят.
Собственно, а на кого же еще? База не детский сад, хоббиты и гномы в неволе практически не размножаются, я еще не беременна, а вот агент 013 умудрился в обход всех правил протащить сюда всю семью, да еще и добиться для них штатного пособия. И хотя сам Профессор пользовался заслуженным авторитетом, его дети пошли характером не в любимого папочку. Своими шалостями и баловством они терроризировали все население Базы…
– Дети предоставлены сами себе и не имеют понятия о самоценности прочих индивидуумов, – философски завернул Рудик. – Они должны научиться заботиться о ком-то еще.
– Это важно, – кивнули мы с Грызольдой. – Забота о ближнем облагораживает.
Мне сразу вспомнилось, как в детстве родители дарили мне щенка, потом черепашку, а один раз даже канарейку в клетке, но ее съел соседский кот. Канарейку, естественно, а не клетку. Поэтому одна мудрая мысль запала мне в голову, и на следующий день я уже точно знала, о чем хочу поговорить с Пусиком. Случай представился уже к обеду, когда он с детьми заявился к нам в гости…
– Для полноценного развития каждому ребенку нужно домашнее животное, – начала я, глядя, как Абиссинка, Мандаринчик и Уголек гоняют по комнате мою тапку. – Считается, что маленький домашний зверек, за которым они ухаживают, воспитывает в детях доброту, сострадание, умение заботиться о ближнем. А так они вырастут черствыми и равнодушными эгоистами…
– Я уже покупал им рыбок. Два раза, – с сентиментальной грустинкой в голосе покаялся Профессор. – Первых съела моя жена, вторыми перекусили уже они сами. Зато научились ловить на удочку, мерзавчики эдакие…
– А если морскую свинку?
– Съедят.
– Хомячка?
– Ты издеваешься? Слопают в пять минут!
– А большую белую крысу?
– Жирную и упитанную?! – сразу загорелся котик, и я поняла, что погорячилась. Такие вкусности их семье доверять нельзя.
Но минутой позже на меня снизошло озарение…
– Я знаю, кого любят все дети, вам нужен щенок!
Пусик покрутил когтем у виска и закрыл тему, но мне уже втемяшилась в голову эта идея, а значит, отступать поздно, только вперед. Куда вперед? Не вопрос, в ближайшие выходные мы с мужем отправились в Болгарию к нашему другу Пламену выбирать котятам щеночка.
Пламен был большим, очень большим, за два метра ростом и вряд ли меньше в ширину. В его частном домике в лесу под Софией располагался целый собачий питомник. В свое время мы помогли ему избавиться от огнедышащего английского пса-оборотня, переселенного на Базу, и с тех пор он всегда звал нас в гости. Болгары, вообще, дружелюбный народ…
После первых объятий и шумного выражения радости встречи, пока его жена накрывала на стол, я сразу перешла к делу:
– Нам нужна собака для нашего приятеля. Вернее, для его детей.
– Не проблема. А какого возраста дети?
– Э… мм… все одного, думаю, лет трех.
– По человеческим меркам, разумеется, – на всякий случай добавил Алекс.
– В общем, маленькие еще, – переглянувшись, решили мы.
– Тогда им нужна маленкая собачка. – Большой болгарин вытащил из закутка тонконогую кроху той-терьера с доверчивыми глазами. – А вот Юнонка, красавица наша, рожденная для восхищения!
– Юнонку не берем, – твердо решила я. На Базе не может быть двух красавиц, рожденных для восхищения одновременно. Пока там вполне хватает меня…
И тут я увидела щеночка. Крепенького такого, с черной шерстью и слюнявой пастью от уха до уха.
– Ой, кто это?
– Французский булдог, три месяца ему. – Пламен хорошо говорил по-русски, но на своеобразный болгарский манер.
– Я хочу эту черную обезьянку! В смысле собачку.
– А в семъе ест еще животные? – уточнил наш друг.
– Кошки, – признался Алекс.
– Она всех передушит. И никакая проблема у вас не будет. Так и так и так!
– Ой, не надо. – Я мигом представила Профессора, отстреливающегося из бластера от черного бульдога, который, встав на задние лапки, идет душить всю его семью… Жуткая картинка!
– Правилно, зачем вам тупой булдог, у него же мозгов нет. – Хорошо же он говорит о своих родных собаках. – Вазмите Юнонку, она хорошая. Но если у них кошки…
