class="p1">
После завтрака Элеонора спустилась на ресепшен и доплатила за услугу «поздний выезд», а я перенес в ее номер свою сумку, и мы отправились гулять по Старому городу. Правда, не сразу. Сперва, вняв моим мольбам, Эля довела до логического завершения прерванный по техническим причинам «стриптиз с продолжением». А потом у нас были почти шесть часов рождественской Праги. Только нашей, на двоих, Праги. Карлов мост, Вацлавская площадь, Староместская ратуша, Тынский храм, Танцующий дом, Мала-страна, Вышеград… Мы обошли все эти красоты, держась за руки, как юные влюбленные. Не обращая внимания на холод, мы целовались во всех укромных местах. Зайдя перекусить в «Две кошки», мы занялись сексом в туалете, как персонажи дешевых порнофильмов. Мы прокляли ту минуту, когда в номер позвонил портье и сообщил, что такси до аэропорта прибыло… Не покривлю душой, если скажу, что этот день был лучшим днем в моей жизни. И хочется верить, что в жизни Элеоноры тоже…
У кого-то из классиков некогда мне запомнилась фраза: «Счастье – это удовольствие без раскаяния». И если верить такой формулировке, то – да, мы были счастливы. После этого пражского дня невозможно было даже представить, что еще недавно я люто возненавидел свое почти физическое ощущение зависимости от чувств к Элеоноре. И поклялся поставить крест на всем, что связано с любовью и воспоминанием о ней. Больно обжегшийся в Дамаске, более я не желал ни того ни другого…
Ну да, кого и когда спасали клятвы? Вторая волна фронтовой любви, накрывшая нас в Праге, оказалась даже мощнее первой. Так что домой мы возвращались уже совершенно другими людьми. Теперь уже не только Эля, но и я стыдился смотреть в глаза господина Розова. По счастью, Юрий Ильич не смог не только проводить, но и встретить супругу, прислав за ней в Шереметьево машину. А уже следующим вечером семейство Розовых в полном составе улетело в Швейцарию – проводить зимние каникулы в собственном доме где-то в Альпах.
Я же встречал Новый год в одиночестве. Так вышло, что в этот раз я успел получить к празднику всего два подарка. И оба – от Элеоноры. Это были: свитер, который она, как выяснилось, купила в Праге на Гавельском рынке и вручила мне еще в самолете, взяв слово распаковать в новогоднюю ночь, и прилетевшая за пять минут до обращения президента эсэмэска. Слишком интимная, чтобы оглашать ее…
Ну а третий по счету подарок подвалил с небольшим опозданием. А именно – четвертого января, когда, устав от безделья и праздного одиночества, я с немалым облегчением вышел на работу. В тот день Кул снова вызвал меня в свой кабинет и показал копию официального Указа о награждении. В солидном многостраничном списке которого оказались и наши с Элей фамилии. После чего с придыханием в голосе старик поведал о том, что мы включены в число тех избранных, кому награды Президент вручит лично, в Кремле. Каково? Вот только…
Как наставлял старик Вергилий: «Бойтесь данайцев, дары приносящих!»
Конец второй части
Часть третья
Расплата
Глава первая
– Указом Президента Российской Федерации орденом Мужества за отвагу и героизм, проявленные при выполнении профессионального долга, награждается телеоператор Дмитрий Андреевич Образцов!
Многократно усиленный микрофонами величавый, левитановский голос дяди Жени раскатился по Екатерининскому залу Кремля так, что слегка качнулись позолоченные, отлитые из бронзы люстры с подсвечниками тончайшего хрусталя.
С диктором протокольных мероприятий Президента, «кремлевским соловьем» Евгением Хорошевцевым, чей голос узнаваем практически каждым россиянином, я познакомился четыре года назад, когда получал из рук Верховного медаль «За отвагу». В тот раз мы в общем-то случайно сошлись на импровизированном фуршете, и меня прежде всего поразило, что в мирной жизни голос Евгения Александровича разительно отличается от привычного голоса Кремля и парада Победы. Более того, выяснилось, что диктор № 1 даже немножечко заикается. Разговорившись, я поинтересовался у дяди Жени (именно так его в Кремле и называют): каким образом он угадывает, что пришла пора объявлять Президента, если дверь, из которой тот должен выйти, плотно закрыта? И Евгений Александрович слил профессиональный секрет: оказывается, на самом деле дверь закрыта неплотно. В ней всегда оставляют небольшую щелочку, в которую диктор подглядывает…
– Ни пуха! – напутственно прошептала Элеонора.
– К черту!
Под торжественные фанфары Митя прошел на «лобное» место, где уже стоял Верховный. Его речь оказалась самой короткой:
– Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги… – Здесь новообращенный орденоносец запнулся. – Хм… Большое спасибо… Служу России!
Кивнув залу (хорошо, не козырнув), Митя выскользнул из-за невысокой трибуны.
– Четко и коротко, – улыбнувшись, прокомментировал Верховный. – Сразу чувствуется армейская выправка.
По Екатерининскому залу прокатился смешок, но Президент, посерьезнев, неожиданно продолжил:
– Возможно, кто-то из присутствующих не в курсе, что это вторая наша с Дмитрием Андреевичем встреча здесь, в этом зале. Я очень хорошо помню, как… три года?
– Четыре, – поправил Митя.
– Как четыре года назад Дмитрий Андреевич, рискуя жизнью, более того, будучи раненым, продолжал свою работу в Ливии. Фактически на передовой… Признаюсь, как раз после того случая я стал больше внимания обращать на имя оператора, которое в конце репортажа обычно называют, но в отличие от имен корреспондентов сразу и забывают. И… Это, конечно, мое личное, человеческое, мнение, но я считаю Дмитрия Андреевича одним из лучших операторов на нашем российском телевидении.
Покрасневший от смущения Образцов возвратился на свое место в первом ряду, провожаемый аплодисментами зала.
– Мои поздравления самому лучшему оператору! Автограф-то дашь?
– Элька, хоть ты-то не глумись! Я уже представляю, как меня теперь начнет изводить Медвежонок.
– Ничего подобного, я сейчас исключительно серьезна. И вообще…
Договорить Элеонора не успела.
– Указом Президента Российской Федерации, – снова загромыхал дядя Женя, – орденом Мужества – за отвагу и героизм, проявленные при выполнении профессионального долга, награждается тележурналист Элеонора Сергеевна Розова!..
В отличие от Мити Элеонора к ответной речи готовилась. И очень тщательно.
Иное дело, она оказалась абсолютно не готова к тому, что почти с самого начала ее выступления президент перехватит инициативу.
– Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие коллеги, друзья! От всей души благодарю за награду, хотя считаю, что она незаслуженно высока. Поэтому воспринимаю ее как аванс. И обязуюсь в будущем стараться доказывать в профессии, что я на самом деле ее достойна.
– Элеонора Сергеевна! – с фирменной улыбочкой заговорил Верховный. – Вот вам – точно никому и ничего доказывать не надо. Вы и без того – уже сверх возможного доказали.
В зале раздались дружные аплодисменты, столь же дружно, моментом смолкнувшие, едва Президент продолжил:
– А
