Аня научилась не на курсах радистов, а в обычной жизни.
— Соль? — недоуменно спросил мужчина. — Ну есть. Вам сколько? Для чего?
— Да я… — она улыбнулась. И что это за допрос? — Думала приготовить на завтрак что-нибудь, а соль-то и не купила.
— Это точно, — он усмехнулся. — Ждите здесь, сейчас вернусь.
И ушел куда-то вглубь квартиры. Аня сделала шаг вперед, чтобы увидеть больше, но ничего, кроме темного коридора и выхода на светлую кухню, где стояли какие-то коробки, не заметила. И как понять, он ученый или шпион? К сожалению, у Ани Свиридовой было не так уж много опыта общения с мужчинами, чтобы определить их профессию по первому взгляду…
Соколов вернулся с граненым стаканом соли. Он переступил порог и любезно, с какой-то ухмылочкой, протянул его Анне.
— Спасибо! — выпалила она и взяла стакан. — Вы меня очень выручили!
Он посмотрел на нее как-то пронзительно и, продолжая ухмыляться, спросил:
— А вы так-то моя новая соседка, значит? Здесь живете, в 38-й квартире?
Аня повернулась в сторону закрытой двери своей квартиры, на которой краской были написаны цифры три и восемь. Затем повернулась обратно к Соколову и рассмеялась.
— Да! А вы мой новый сосед!
Она взяла стакан в левую руку и протянула правую инженеру. Тот пожал ее.
— Меня, кстати, Анна зовут! А вас?
— Алексей, — ответил инженер. — Очень приятно. Вы знаете, где хорошую соль можете купить?
— Где? — она улыбнулась, изображая искреннее любопытство.
— Недалеко отсюда, всего через пару тупиковых улиц есть небольшой рынок, там в самом конце продают хорошую соль. Вы никогда там не бывали? — он с удивлением посмотрел на Аню, и та ловко вышла из ситуации.
— Он ведь образовался совсем недавно, да?
— О да… На этом месте пару месяцев назад еще стояла виселица, там… — Алексей поднял глаза на девушку и замолк. — А откуда вы?
— О, извините, Алексей… Я так и не сказала. Я из Смоленска, но мы с мужем эвакуировались еще в сорок первом, а потом… его на фронт забрали. Когда услышала по новостям, что город освободили, сразу сюда приехала. А мой дом, как оказалось… нет его больше.
Алексей внимательно выслушал признание Анны и под конец даже сочувствующе вздохнул.
— Мне жаль, жаль… У многих тут не осталось домов, а жить где-то надо. Что ж, надеюсь, вам, как жене военного, дадут комнатку…
Она улыбнулась, внимательно вглядываясь в лицо соседа. Помолчав некоторое время, Алексей сказал:
— Ну, мне пора. Если что будет нужно, не стесняйтесь. И обязательно зайдите на тот рыночек.
Анна кивнула и попрощалась с ним. Дверь закрылась, и девушка с целым стаканом соли вернулась в свою комнату. Конечно, учитывая то, сколько соли он ей дал, она могла не ходить на тот рынок еще, наверное, полгода точно. Да и вообще — могут ли шпионы и вражеские прихвостни быть такими щедрыми? Или он специально решил дать ей так много того, что она попросила, чтобы она больше к нему не заходила? Тогда почему вообще не отказал?
Девушка села на стул и задумалась.
«Одно хорошо — то, что он живет от меня прямо через стенку. И второе — у моей двери есть глазок, а значит, я смогу видеть, когда он уходит и возвращается. А также если у него будут гости, то смогу узнать, кто это может быть, — подумала Аня, — хотя вряд ли у такого человека могут быть вообще гости — уж слишком он закрытый и странный».
В любом случае Аня понимала, что теперь она в засаде. Эта засада, хоть и с весьма комфортными условиями, могла продлиться долго, но зато была самой эффективной — именно так, благодаря наблюдениям за квартирой инженера, они смогут узнать о нем больше и добиться доказательств его причастности к диверсии.
В это время Крылов планировал дела на предстоящий день. Проводив Аню на задание, они с Иваном позавтракали тем, что девушка любезно им приготовила, как она сказала, в последний раз перед миссией, и принялись думать, что будет дальше.
— Разве мы можем ее так посылать, прямо скажем, в стан врага? — спросил Иван за утренним чаем, отпивая глоток кипятка и щурясь от того, что обжег язык.
— А кого надо было? Тебя, что ли?
— Ну не знаю… Может и меня.
— Напомнить тебе, что ты хотел с этим инженером сделать в случае, если он действительно окажется предателем?
Соловьев поморщился.
— Ну… Я ж за Аню переживаю.
— Ничего, — махнул рукой капитан. — Она не сахарная. Да, девушка, но если бы ты видел ее послужной список, ты бы понял, что нам вообще ее бояться надо. Да и что уж там — не замучают они ее. Через недельку проведаем. Или сама к нам зайдет, как новости какие-то будут. Я бы сам за ним следил, но не могу — он меня наверняка запомнил, ведь на станции я у него документы спросил…
Он достал записную книжку и открыл ее где-то на середине. Там накануне Виктор сделал несколько пометок, написав о диверсии и том, кого он подозревает. Пока подозреваемых было не то чтобы много — один только инженер, но он надеялся сегодня узнать об этом больше. Также среди записей Крылов нашел сделанную вчера вечером запись адреса, который ему продиктовал Князев.
«Фрунзе, 21. Петр».
— Ты здесь будешь? — спросил Крылов Ивана, убирающего со стола посуду.
— Ну да, а что? — изумленно спросил тот.
— Да так. Я отойду, может, часа на три, не теряй меня.
— Ты же знаешь, что я не имею права спрашивать старшего по званию, куда он направляется, — улыбнулся лейтенант. — Так что иди куда хочешь, у меня и так своих дел полно.
— Это какие же дела могут быть у лейтенанта? — развернулся к нему Крылов, смотря вслед Ивану, уходящему на кухню.
— Как какие! Оружие почистить, тебя подождать, а может, я тут девушку найду!
Крылов рассмеялся. Его тихий смех был настолько большой редкостью, что Ваня выглянул из-за угла, чтобы удостовериться, не послышалось ли ему.
— Какая девушка, Иван! Не поздно ли тебе об этом еще думать?
Соловьев посмотрел на товарища, не прекращающего смеяться, и возмутился.
— Я тебе! — он схватил полотенце и замахнулся. — Любви все возрасты покорны! А ты! Ты!
— Следую уставу!
Тут они засмеялись вдвоем. Крылов пару раз получил слегка полотенцем за то, что не дает товарищу найти ту самую, которая согласилась бы с ним остаться после войны, а Соловьев потом едва успел спастись от подзатыльника. Товарищеские перепалки были делом привычным у них, когда они еще вместе служили на фронте. И, похоже, привычка
