— Не знаю я, б… дь! Ты ключи нашел?!
Акулов бросился к оружейной комнате. А Буров занялся второй скамьей. По столешнице через зарешеченное окно били пули, но она держала удар. Каждая из скамеек была изготовлена навека — толщиной в сантиметров 15, не меньше. Буров поставил вторую скамью плашмя.
— Буров!
Акулов распахнул дверцу оружейки. Чертыхаясь, вытащил из кармана фонарик. Буров бросился к нему. Сорвал со стойки первый попавшийся автомат.
— Жилет, жилет одень!
— Каски есть?
— Где-то были, для ГНР положено! Сейчас!
Акулов лихорадочно искал каски, водя фонарем перед собой. Полки с пистолетами, ящики с патронами. Буров почти наощупь схватил несколько рожков для автомата и принялся рассовывать их по карманам.
— Кто еще в отделе?
— Что?
— Кто, б… дь, в отделе?! — Буров схватил бронежилет и заскрипел липучками. — Не тупи, Акулов!
— Да никого! Все на вызов уехали, на расстрел патруля! Все начальство, все ППСы из ночной смены! Мы с Гончаром… — Акулов запнулся. — Я, ты… Следачка, Вера! Леха на втором посту!
— Сомневаюсь, — процедил Буров. — Двор тоже ихний.
Акулов побелел.
— Щиток.
— Что?
— Щиток запасного генератора во дворе. На случай ЧП. Спецсвязь с областью от него питается…
Володя взлетел по лестнице, освещая дорогу подствольным фонарем пустого дробовика. Луч света выхватил труп лысого бандита с простреленным черепом. Снаружи застрекотал автомат, разнося окно под потолком — луч света заметили снаружи. Володя принялся обыскивать труп. Наткнулся на опоясывающий пояс преступника патронташ.
— Помогите! — верещал голос наверху. — Не стреляйте! Не убивайте меня! Помогите!
Володя забросил патронташ через плечо и метнулся наверх. Коридор второго этажа встретил его полной мглой.
— Вера?
Скрипнула дверь. Он дернулся, и луч фонарика уткнулся в лицо щурящейся Веры. В руке она держала топор.
— Это я! Откуда топор?
— Вещдок, — ее голос трепетал, как пойманный зверек. — Вова, кто они?!
— Кто еще на этаже?
— Я не знаю! Кто они?!
— Кто кричал? — Володя двинулся по коридору. — Кто здесь?
— Помогите! Я тут! В кабинете!
Голос шел из крыла угрозыска. Кабинет отца! Володя вспомнил про мужика, который что-то писал за столом бати, когда Володя поднимался туда последний раз. И бросился туда. Вскинул дробовик. Мужик закричал, закрываясь. Он сидел в углу, рука наручниками прикована к трубе.
Немедленно с улицы, увидев свет, загрохотал автомат. Стекло со звоном разлетелось в разные стороны. Мужик забился в истерике:
— Не надо! Не стреляйте!
— Заткнись! — Володя прыгнул к нему. — Ключи от браслетов есть? Ключи?!
— Нет, откуда! Я… я не при чем!
— Успокойся! Руку натяни!
— Что?
Очередная очередь протрещала с улицы, пули вгрызлись в потолок. На голову Володи посыпалась известка. Пригнувшись, он бешено заорал:
— Натяни свою драную руку!
Мужик повиновался, дернув руку на себя. Володя схватил пистолет Гончара, приставил к цепочке между браслетами наручников.
— Не бойся.
И выстрелил. Со звоном одно из колец стукнулось об пол. Мужик тут же прижал к себе руку, как самое драгоценное, что у него было. Володя дернул его за шиворот к двери:
— Пошли! Пригнись! Двигай!
Они выбежали в коридор. Володя осветил фонарем дробовика проход, у лестницы стояла Вера.
— Вера, пригнись!
Она немедленно выполнила условие, и вовремя — реагируя на отблеск фонаря, снаружи снова заработал автомат. Вера взвизгнула. Подтащив к ней поскуливающего мужика, Володя вручил ей дробовик.
— Бери! БЕРИ! И бегите вниз! Около дежурки отец! Пригнитесь и вниз! Поняла? — быстрый кивок. — Давай! Мужик, ты с ней!
Вера побежала к лестнице. Семен, закрыв голову, бросился за ней. Застрекотал автомат, срезая штукатурку с потолка над лестницей, но Вера и Семен благополучно скрылись из виду. Сквозь звуки стрельбы Володя услышал топот ног.
Он прыгнул к кабинету Веры — тот выходил во двор. Открыто! Володя тенью скользнул к окну с выбитыми стеклами и осторожно выглянул наружу.
Во дворе, освещая заднюю дверь фарами, стояла «Шевроле-нива». Один автоматчик за водительской дверцей, второй выглядывал слева. Володя услышал крик кого-то из них:
— Подцепить и отжать, Рама! Вы прикроете!..
Володя вскочил и открыл огонь по автомобилю. Оба спрятались, кто-то за орал. Володя всадил всю обойму и прыгнул на пол. Вовремя — тут же снаружи зашелся автомат, поливая окно свинцом. Пули щелкали об решетку, разносили в щепки деревянную раму. Но сквозь этот рев пуль Володя расслышал вопль:
— По нам палят, сверху!
Ползком Володя шмыгнул в коридор.
— Твою же мать!
Тяжело дыша, он бросился к двери напротив. Закрыто. Соседняя — закрыто. Рыча, Володя двинул ногой по замку. Дверь заскрипела. Двинул еще раз. Замок «с мясом» вырвало из двери вместе с ручкой, и она со стуком распахнулась. Володя сразу же бросился на колени.
По окну не стреляли. Короткие очереди тарабанили со двора. С улицы доносились какие-то приглушенные окном крики. Володя подполз к окну. На подоконнике в трех горшках расли кактусы. Чей кабинет, Володя не был уверен — кажется, дознавателей. Володя очень осторожно, прячась за горшками, выглянул наружу.
По стеклу барабанил дождь, а за окном была кромешная тьма. Володя щурился, вглядывался — но не видел ничего.
— Надевай!
Буров бросил бронежилет Семену. Тот дрожал. Поймав жилет, он тут же принялся испуганно качать головой. Бурову хотелось разбить ему лицо. Подхватив труп Гончара, опер поволок его к приемнику и рявкнул:
— Хочешь, чтобы тебя подстрелили?! Нет? Тогда надевай, дебил!
Трясущимися руками Семен принялся натягивать бронежилет. Буров задом толкнул дверь и почти ползком втащил внутрь тело коллеги. Словно чувствуя, что он здесь, по окну затарабанил автомат. Буров кубарем вылетел назад в коридор, переводя дыхание.
Из дежурки вышла Вера: в бронежилете и каске, с автоматом в руках — и круглыми от страха глазами.
— Что они могут сделать? Им нужно зайти? Зачем?!
— Наркота. В хранилище.
Буров кивнул на соседнюю дверь. Такая же массивная и железная, как дверь оружейки, но без окошка. Хранилище вещественных доказательств было небольшой, два на четыре метра, комнатой — но сейчас она оценивалась в сотни миллионов рублей.
Буров вздохнул.
— Так. Народ. Всем страшно, да? Мне тоже страшно. Но мы в ловушке. Так что давайте думать, что делать.
— Я здесь вообще не при чем! — залепетал Семен. Буров не выдержал и двинул ему в зубы. Вера взвизгнула.
— Не при чем?! — взревел Буров. — Они пришли за твоей, сука, наркотой! Или закройся, или я тебя навсегда закрою! И я не шучу!
Семен сжался в комок, закрывая ладонями окровавленный рот. Прорычав в бессилии, Буров шагнул в оружейку и нахлобучил на голову каску.
Акулов старался взять себя в руки.
— Так. У нас на каждом этаже 20 окон по периметру. Десять с фасадной стороны, десять сзади. Плюс задняя дверь…
— Закрыто, — вставила Вера.
— … Все равно. Если Леу убили, значит… — Акулов не выдержал. — … Нас только четверо! Что мы можем?!
— Угомонись! — рыкнул Буров. — Кто в обезьяннике?
— Что?
— Сколько человек у тебя в обезьяннике?
После пережитого у Акулова эта информация словно вылетела из головы. Он забормотал что-то, сжав пальцами переносицу.
— Э… Погоди…
— Ну?!
— Так-так-так. Этот, — Акулов кивнул на Семена. — Еще двое, которых вместе с ним доставили…
— Михалыч и Игорь, — пролепетал Семен.
— … Пляскин. Авакян. И алкаш один, его ближе к вечеру на Советской подобрали…
Бутылка звонко разлетелась об окно фойе, и вокруг стола, который закрывал обзор, вспыхнуло зарево. Языки пламени заплясали вокруг, взвинчиваясь до потолка.
По небу ослепительной змеей проползла молния. Володя ждал именно этого. Яркая вспышка осветила пространство перед ОВД. Володя ахнул. Два здоровенных джипа стояли посреди улицы, боком к зданию отдела. Трое стрелков в камуфляже держали ОВД на прицеле. К машинам со стороны бежал еще кто-то и что-то кричал.
Вдруг раздался звон, и где-то справа и внизу, за линией обзора, что-то вспыхнуло. А от дверей ОВД отбегал человек. Когда он оглянулся назад, пламя, раскиданное бутылкой с зажигательной смесью, осветило его лицо.
Это был он. Тот, кто стрелял в Володю в «Досуге».
Горшок перед лицом Володи разлетелся вдребезги, разбрасывая по кабинету осколки керамики и куски земли. Володя закричал, плюхнувшись на пол. Земля попала в глаза. Он откатился назад, безжалостно растирая глаза. Пальцы буквально выковыривали землю из-под век. Глаза залили слезы.
