не прост, от его слов и желаний многое зависит.
– Да, видел… – упавшим голосом произнес Иван. – Недавно…
– Что с ней случилось?
– Ее… ее… уже нет, – у Ивана перехватило дыхание, – они убили ее, – вырвалось признание, и тут же ему стало страшно. Он сам был соучастником убийства, закапывал труп.
Карл налил в стакан минералку и заставил Малышева выпить. Зубы мелко стучали о стекло, казалось, еще немного, и от волнения Малышев откусит кусок стакана. Законный терпеливо ждал, глаза его сузились, зажглись недобрым огнем. Иван перевел дыхание, поставил стакан.
– Я слушаю, и не дай бог, если услышу вранье.
Иван прикрыл глаза и сбивчиво принялся рассказывать, что с ним случилось. Карл лишь изредка прерывал его, чтобы уточнить. Через несколько минут Малышева было уже не остановить, все, что копилось в нем, наконец нашло выход.
– …говоришь, он был в белых носках?
– Да, я помню их, видел в свете фар, – в памяти Малышева отчетливо возникла картинка – роящиеся в ярких конусах света ночные мошки, мелкий песок карьера, четкий отпечаток протекторов джипа на нем… и поблескивающие, идеально вычищенные туфли, а над ними белоснежные носки.
Малышев стал даже симпатичен Карлу, Иван ни о чем не просил, не пытался представить себя в лучшем свете. В пальцах во время всего разговора Иван нервно вращал фальшивый золотой царский червонец.
– Та самая монетка? – поинтересовался Карл.
– Любопытно? – Малышев закрутил потемневший червонец, тот вращался, стоя на ребре, затем вращение ослабло, монетка наклонилась и, отбив чечетку, легла на столешницу.
Законный взял ее двумя пальцами, поднес к свету настольной лампы.
– Всякие подделки мне приходилось видеть, но настолько бездарную встречаю впервые.
– Я тоже. Жадность губит фраеров, и меня, и Клару, – беззвучно рассмеялся Малышев.
– За сколько отдашь?
Ивану поначалу показалось, что его разыгрывают, но Карл спрашивал вполне серьезно.
– Берите так, – вздохнул Иван, – наживаться на собственных неприятностях глупо. Да и не знаю я, сколько она может стоить. Оклемаюсь, пристрою остальные монеты оптом по цене золотого лома, если только в них есть золото.
Карл не стал благодарить, придвинул монетку к Бунину.
– …вот и все. Что теперь будет? Я пойду, – пробормотал Иван и двинулся к выходу.
– Иди. Хорошо, что нашел меня.
Вновь звякнул мелодичный колокольчик, только на этот раз его звон прозвучал тоскливо и жалобно. Девушка, сидевшая к двери спиной, обернулась и проводила Малышева взглядом. Тот брел по тротуару, забывая уступать дорогу спешащим пешеходам, на переходе остановился, упершись взглядом в красный сигнал светофора.
Мужчина, сидевший в «Волге», не отнимал мобильник от уха, неподалеку от машины пристроился мотоциклист в обтекаемом шлеме с поднятым забралом. Водитель «Волги» кивнул ему и неприметно указал рукой на застывшего у светофора Малышева. Мотоциклист опустил забрало, его лицо скрыл светоотражающий пластик. Затарахтел двигатель.
Когда светофор сменил красный сигнал на желтый, Малышев шагнул вперед. Мотоциклист крутанул ручку газа и заложил вираж под запрещающий сигнал светофора. Иван даже не успел обернуться на звук. Мотоцикл пронесся совсем рядом с ним. На секунду мотоциклист отнял руку от руля, тускло блеснула темная сталь. Лезвие располосовало Ивану горло от уха до уха. Никто из прохожих еще ничего не понял, а мотоцикл, лавируя между машинами, уже уносился к спасительным переулкам. Еще раз громыхнул, взревел из-за угла двигатель, и больше о нем ничего не напоминало. Малышев сделал еще один шаг по залитой кровью пешеходной «зебре» и упал.
Люди оцепенели на несколько секунд, лишь машины с шипением проносились мимо лежавшего на переходе тела. А затем истошный женский вопль пробудил всех от спячки.
– Человека убили!!!
Лейтенант дорожно-постовой службы уже что-то кричал в рацию. Охали, ахали женщины. Молодая мать стояла, закрывая ладонью глаза ребенку, а сама не могла оторвать взгляда от тонкого ручейка крови, алой змейкой пробирающегося к ее ногам. И вскоре толпа обступила лежащее на переходе тело, закрыла его собой.
Карл смотрел через стекло на плотно сомкнутые спины любопытных. Бунин не знал, что и сказать. Только что он сидел с Малышевым за одним столом, слушал его откровения, казалось, слова, произнесенные им, выдохнутый сигаретный дым еще витают в зале, но человека уже нет в живых. Еще хранит тепло его пальцев фальшивый царский червонец.
Карл сосредоточенно разглядывал машины, задержался на «Волге», стоявшей прямо на перекрестке, прижатой правым бортом к перилам ограждения. В салон к водителю подсели еще двое мужчин, они вышли из «Нивы», нагло застопорившей движение. Водитель показал рукой на дверь бара.
– Пойдем, – спокойно произнес законный.
Николая не пришлось упрашивать, он ни на шаг не отставал от законного. Выдержка у Карла была отменная, оказавшись на улице, он ни разу не взглянул в сторону «Волги», шел не торопясь, будто гулял. Поравнявшись со своей машиной, небрежно открыл дверцу и только после того, как устроился за рулем, глянул в зеркальце заднего вида. Двое мужчин, еще недавно сидевшие в «Волге», расталкивая прохожих, спешили к нему.
– Кто не успел – опоздал, – язвительно произнес Карл, запуская двигатель, и тут же тронулся с места, – не верти головой, ты слепой. Хочешь знать, что делается сзади, воспользуйся зеркалами.
Водитель «Волги» не стал терять время, он подхватил двоих мужчин на ходу. Теперь преследователи маячили метрах в пятидесяти сзади, приблизиться не могли, в плотном потоке машин – ни обогнать, ни перестроиться.
– Они от нас не отцепятся, – глядя на машину, идущую следом, сказал Николай.
– Правильно мыслишь.
– Что же делать? Долго так продолжаться не может.
И вновь ухмылка появилась на губах Карла.
– Предлагаешь остановиться и перетереть с ними?
– Разговаривать они не станут. Чувствую, скоро нас остановят менты, вот тогда они и подойдут.
– С ментами у них контакта нет, – заметил Карл, – иначе бы они уже воспользовались этим шансом.
– Карл, тогда почему ты не дашь звон пацанам? Приедет бригада, мигом с ними разберется.
– Я привык свои проблемы решать сам, – надменно ответил Карл, – да и бригады, как таковой, у меня нет. Все на авторитете держится.
«Хрен тебе поможет теперь твой авторитет, – зло подумал Бунин, чувствуя спиной приближение смерти, – пошел бы ты к черту со своими воровскими понятиями о чести! Из-за тебя и мне пропасть придется».
Однако спокойный вид Карла остудил Бунина. Законный выглядел не как приговоренный к смерти, в отчаянии пытающийся убежать от палачей, а как человек, знающий, что делает. Машина уже миновала центр города, широкий проспект обступали современные дома. Движение стало не таким плотным, преследователи приблизились. На светофоре Карл не дал им стать рядом – подрезал, оставив в хвосте.
– Видишь, с ментами они не контачат, и это хорошо, –
