class="p1">— В Суоми.
— На свою дачу?
— Ну не совсем свою, — замялся он, надо было дать ей раскрыть свои козыри. Сам он ей про дачу точно не рассказывал.
— И Ева тоже с тобой?
Вот они, хрестоматийные семейные разборки!
— Ну да, только при ней был другой парень.
— А при тебе другая девушка?
— Кто тебе звонил? — пошел Алекс в атаку.
— Женский голос. Молодой женский голос, — поправила она себя. — Сказал, что вы целой компанией поехали на Саймаа развлекаться, чей-то день рождения справлять.
— Кому развлекаться, а меня там подвесили на самой тоненькой ниточке.
— Кто-то из компании?
— Нет, тот, кто меня там поджидал.
— Рассказать не хочешь? — Вера поставила перед ним разогретую тарелку.
— Приятного было мало, — честно признался он. — Ух ты как классно! — После трехдневного водочного отравления кислые щи были как дар небес.
— Потому что я этого еще не заслужила?
— Вроде того.
— А когда заслужу?
— Помнишь фильм «Тот самый Мюнхгаузен»? Там в последней сцене Марта прощается с Бароном. Сначала говорит о своей верности до гроба, потом о своей грандиозной любви и только затем находит верный ответ: «Карл, они положили сырой порох». Пока ты не научишься говорить эти слова, в свою вторую жизнь я тебя не пущу. Если же предъявишь мне ультиматум: я или эта твоя вторая жизнь, то говорю сразу: я выберу вторую жизнь.
— Почему?
— Потому что она мне нравится, она позволяет мне реализовывать себя на двести процентов, она дает мне чувство значимости.
— Ты мне настолько не доверяешь.
— В простых делах, конечно, доверяю. Но ставить на кон свою жизнь, чтобы удовлетворить твое любопытство: нет, нет и нет!
— Значит, не веришь, — повторила она, словно для собственного закрепления.
— Ты ведь только что доказала, что тебе верить нельзя. Из-за какого-то глупого звонка согласна уже все со мной разорвать или добиться от меня космических извинений. Сто пятьдесят человек говорили мне: не женись, не женись, не женись! А я им: сделаю, как считаю нужным — а вы все заткнитесь! Бабы — это самое ненадежное, что есть, любой развод, и они сделают все, чтобы тебя потопить, а я: развода не будет, будет королева, помогающая мне править моим королевством, что бы там в мусоре у подножия трона не случилось. Хочешь быть королевой или серой мышкой с прописными истинами о добре и зле? Зачем тебе все и сразу, чтобы я потом выглядел заурядным пацаном? Разве нет для женщины более классной задачи, чем выпытывать из твердолобого мужика его подноготную не сразу, а постепенно, по сантиметру в месяц?
— Где ты только такие слова научился говорить, — вздохнула Вера.
— А сейчас предлагаю медленно встать и величественной походкой направиться в нашу королевскую ванну. — Алекс галантно протянул ей руку. — Совместная помывка лучше всего соединяет два одиночества.
Она сокрушенно и отрицательно покачала головой, но руку все же протянула.
«Надо будет это на отдельный диск записать, — подумал Стас, снимая наушники. — А через год предъявить засранцу».
Кто настучал, сомнений у Копылова не было. Разумеется, Люсьен. Но та на следующий день на столь голубом глазу отвергла его обвинение, что он и в самом деле чуть усомнился. Действительно, в «Биреме» полно было и других молодых дамочек, могла позвонить и какая-нибудь подружка самой Люсьен. В общем, сильно копать не стал. Да и то сказать, раз он сам всех обманывает, почему бы и другим его не обманывать и пакости не устраивать.
3
Зацепин прибыл в Питер на следующий день. Встречу назначили в Эрмитаже, там Алекс уже знал немало редко посещаемых залов и коридоров, где видеонаблюдение могли вести разве что местные охранники.
— Этого следовало ожидать, — констатировал Петр Иванович, выслушав подробности рандеву с Маккоем. — Теперь главное не переигрывать. Твоя мама девочка умная, сама все разрулит. Нужны им от нее шпионские игры — они их получат.
— А в Инкубаторе что мне говорить? Стас не поймет, если я ему опять ничего не расскажу. Да и Ева уже сейчас надутая, как десять индюков.
— Ну что ж, таковы издержки нашей ремеслухи.
— А что дальше? Маккой сказал, что их интересуют контакты кубинской ГУР с нашим ГРУ или ФСБ, что я сам должен доставить Исабель этот на нее компромат.
— Ну и доставишь. Красная вдова для них фигура еще та. Раз она с тобой встречалась, наверняка договорились с ней об особой связи. Или нет?
(Ого! Даже майор может чего-то не знать!)
— Как же я в интернате все это ненавидел!
— Что именно? — участливо оглянулся Зацепин, оторвавшись от очередного ассирийского артефакта.
— Что в каждой второй шпионской книге или фильме речь всегда о выявлении вражеской агентурной сети. Ничем другим не занимаются, только ищут друг у друга кротов. А нормального шпионства никогда и нет. Теперь вот сам в такое вляпался.
— Слышал про операцию «Расцвет»? Как во время войны велись радиоигры с абвером? До апреля сорок пятого немцы свято верили, что где-то в белорусских лесах есть сильный диверсионный немецкий отряд, и слали им людей, оружие, оборудование. Командир этого дойчланд-отряда потом получил Героя Советского Союза. Тебе по малолетству и непослушанию Герой России ни при каких условиях не светит, но какую-нибудь медальку точно повесят.
Максимум, что мог сделать сейчас для Копылова бывший куратор, это дать некий номер питерского телефона для оперативной поддержки. Пробираясь уже к выходу из Эрмитажа, Алекс поднял еще одну тему, которую не решался затрагивать прежде:
— Помнишь, перед тем как ты собирался сбежать в Сибирь, я тебе показывал свой «Список 30»? (Зацепин, естественно, помнил.) Я тут как-то по сети пошарил и нашел, что четверо из этого списка обретаются сейчас в Питере. Собираюсь их немного пощипать. (Майор внимательно слушал.) У меня уже и подходящая команда собралась. Ты же сам участвовал в этой, как ее… «Верность присяге». Не хотел бы к нам присоединиться в качестве играющего тренера?
— Что значит «пощипать»?
— В том списке четко были прописаны суммы, переправленные этим ханыгам на банковские счета. По-моему, будет правильно ударить их по самому больному, по их тридцати сребреникам. «Или нет?» — чуточку передразнил Алекс.
— Стало быть, ты хочешь получить часть этих сребреников себе? Сколько: половину или треть?
— Не знаю, как получится, — слегка смутился Алекс.
— А получится, что ты конкретно просто поучаствуешь в этом предательстве.
— Но ты ведь сам…
— Мы наказывали таких предателей смертью. Ты готов застрелить этих четырех ханыг, как ты назвал? Если да, то я с готовностью поучаствую.
Такой поворот Копылова сильно обескуражил.
— Ну а что, так им это и спустить? Сам говорил,
