«Бирему» или нет. На «боксеров» не очень рассчитывай. Они сами не знают, что им делать, не хотят ни нападать, ни защищать тебя.
Теперь оставалось только отправляться в отель и занимать там круговую оборону. По телефону нашли Глеба-Игоря с их стрелялками, давно не работавших в «Биреме». Ева, узнав о ситуации и для порядка как следует пошумев, тоже захотела на баррикады. Для нее у отельера нашелся даже лишний ствол. До Стаса не дозвонились (раз в месяц он стабильно куда-то исчезал), и это было даже к лучшему — некому вставлять палки в колеса. Зацепинские телефоны тоже молчали, видимо, «дядя Альберто» снова был в дальнем отъезде. Алекс вспомнил о номере телефона, оставленном ему куратором, и вызванный по нему сотрудник, неприметный молодец тридцати пяти лет, попросивший называть его Иван Иванычем, тоже приехал. Не имея четких инструкций на подобный форс-мажор, он делал только то, о чем просили: надо приехать — приехал, надо с оружием — вот оружие, надо отстреливать бандосов — тоже могём. Были еще четверо гопников, но они служили в качестве разве что группы поддержки.
В «Биреме» сие многолюдство парней с тревожными физиономиями и оттопыренными карманами вызвало тихую панику, особенно после того как у входа в отель появилась табличка «Клуб по технической причине не работает». Горничных и поварих отправили по домам. Всех учеников Лэнгвидж Скул и завсегдатаев буфета и бильярдной заворачивали назад, «бакалаврам» сказали сидеть, не высовываясь, мол, идет городское мероприятие по гражданской обороне.
Наконец к исходу третьего часа появился и Стас, Ева таки дозвонилась до него по тревожной линии. Ворвался в отельерную, где перед мониторами с камер наружного наблюдения сидела вся славная янычарская троица, явно с целью устроить разнос, однако присутствие в уголке незнакомого мужичка заставило его прикусить язык.
— Это Иван Иваныч, моя крыша от Петра Иваныча, — представил человека Зацепина Копылов.
— Вы что, тоже готовы стрельбу открывать? — среагировал инструктор.
— Как получится, — Иван Иваныч был сама невозмутимость.
Стали разминать ситуацию на предмет дальнейших действий: если сегодня пронесет, что делать завтра и послезавтра.
— Ну да, сидеть и каждый час бояться, — категорически был не согласен Алекс. — Я думаю, надо действовать прямо сейчас, достать броники и в три часа ночи брать в оборот дом Ёжика, когда там все перепьются и никто не будет ожидать от нас такой прыти.
Его воинственность действовала заразительно, словно и в самом деле не было ничего необычного в атаке на бандитскую группировку с пистолетами наголо.
— Какой ты борзый! — возбухнула Ева (ведь явно без нее пойдут). — Есть специально обученные люди, ОМОН есть со своими брониками. И отмазку можно придумать, мол, это не мы, а соседи Ёжика ментов вызвали.
— Может, ФСБ лучше попробовать, — Хазину хотелось выглядеть рассудительным. — По вашим каналам, — глянул он на Стаса и человека Зацепина.
— Это тут же засветит всю нашу-вашу липовую конспирацию, — возразил Стас.
Все четверо вопросительно посмотрели на Иван Иваныча.
— С чего вообще начался весь сыр-бор? — попросил тот расширенную информацию.
Алекс вкратце рассказал.
— А почему взорвали этого Лукача?
— «Макарычами» с другими ОПГ не поделился, — хмыкнул Жорка.
Копылов подтвердил его слова.
— Ну так, может, от этого и плясать, — принялся вслух рассуждать Иван Иваныч. — Как я понимаю, вам не хочется светить дорогого товарища (кивок на Алекса), чтобы его не посчитали ментовским или фээсбэшным стукачом. Ну так можно подключить военную прокуратуру, пусть она перекроет канал утечки армейского оружия. А оттуда протянуть аресты бандосов, мол, через вояк все протекло.
Все попытались было спорить, но вскоре пришли к выводу, что такой ход самый лучший и перспективный.
Переговоры были прерваны новым звонком Тимони, сказавшим, что налет отменен, Ёжик в больнице на операционном столе, а бугры решили вступить в переговоры. Еще через час в «Бирему» приехал Забара, владелец «Глока», явно на разведку, но с формальной причиной, которую он объявил, когда его сквозь строй защитников отеля провели в подвальную бильярдную, где Алекс с Жоркой как ни в чем не бывало в присутствии Иван Иваныча катали шары:
— Мне бы назад мою волыну. Без нее мне никак. Сколько хочешь?
— Что с воза упало, то пропало. — Алекс лихо вогнал свояка в лузу.
— Тысячу баксов.
— Не-а. Говорю, назад не получишь.
— Две тысячи и «Макарова» в придачу.
— Не-ет! Слов не понимаешь, что ли?
Забара опасливо покосился на человека Зацепина.
— Я же ведь мог и выстрелить, но не стал.
— Раз не выстрелил, значит не мог.
— Тачку даю, «форд» девяносто седьмого года.
— Поучаствовать в моей операции с карасем хочешь?
— Ну.
Новый шар у Алекса в лузу не попал.
— Черт! Мимо. Когда ваши дуроломы немного в чувство придут, позвонишь, и я скажу, что тебе делать и как. Как там у вашего Ёжика операция прошла? Только одну ногу ампутировали или две?
— Ничего не ампутировали. По кусочкам все склеили. Ты специально ему в колено?
— А сам как думаешь?
— Специально.
— Если надо за Лукача кому другому отомстить, я могу поучаствовать. Так и передай. — И жестом Алекс указал, что Забара может быть свободен.
Когда дверь за ним закрылась, Жорка, бросив кий, захлопал в ладоши:
— Браво! Нашему Крестному отцу многие лета! Живи и пахни! Или нет? — обратился он к человеку Зацепина, который вызывал у него жгучий интерес.
— Ну что ж, бандитское прикрытие тоже прикрытие. Адреналинщики вы наши, — усмехнулся тот.
7
Увы, если свои шпионские дела славной инкубаторской троице более или менее удавалось скрывать, то конспирация в делах бандитских получалась гораздо хуже. И недели не прошло, как о копыловском выстреле стало широко известно по всему околотку. И если персонал отеля еще верил в какие-то выстрелы из травматического оружия, то местный любознательный пипл все разузнал досконально. Отныне ни одна пешая прогулка Алекса от «Биремы» до магазина или «Двух путников» не обходилась без почтительных приветствий и узнающих взглядов большого количества совершенно незнакомых людей.
Каким-то непонятным образом о его лихачестве стало известно даже Вере.
— Так ты, оказывается, не шутил, когда грозился оставить меня вдовой, — обронила она пару дней спустя тихим вечером, дав ему почти закончить домашний ужин. — Расскажи, каково это взять и выстрелить в живого человека.
— Ты для себя это хочешь знать или для своих литературных экзерсисов? — Он продолжал невозмутимо запивать чаем кекс.
— И для того, и для другого.
— Есть такие волшебные слова: «правильное решение». Когда так себе скажешь, то только думаешь, как получше достичь результата, все остальное не важно.
— Наверно, все наемные киллеры тоже себе так говорят?
— Думаю, да. Я же тебе
