Плюс байдарки, гидроциклы, виндсерфы. Зимой лыжи, сани, рыбалка в проруби.
— А межсезонье?
— А межсезонье — трудовая барщина на нашем огороде.
— Ну все, зараза, предусмотрел, — смягчался Хазин.
В начале декабря у Веры наконец вышла заказная книжица, и она кроме второй части гонорара получила еще заказ на новую книгу. Сие событие они с Верой отметили по-особому: пригласили в Треххатку ее библиотечных коллег. Две пожилых дамы три часа застолья не утихали ни на мгновение, славословя юную авторшу и предрекая ей большое литературное будущее. Заодно проверяли хозяина дома на его книжную начитанность. Чтобы повысить свое реноме, ему пришлось даже чуть похулиганить.
— Да, вы правы, тех поэтов, которых вы назвали, я не читал, но все равно стихов на память знаю больше, чем вы. Могу поспорить.
Разогретые шампанским и вишневым ликером, дамы приняли вызов и стали азартно на время читать любимые стихи, одну хватило на полчаса, другую на сорок минут. Положив перед ними «Евгения Онегина» для объективного мониторинга, Алекс выдал наизусть две первых главы, завершив декламацию через пятьдесят минут и пошутив, что может продолжать и дальше, если у дам хватит терпения слушать до утра. Поражены были не только дамы, но и Вера.
— Господи, ну откуда ты только взялся на мою голову такой?! — стенала она, убирая чуть позже за гостями посуду.
— Мама таким родила, — посмеивался он.
— А ты точно всего «Евгения Онегина» на память знаешь?
— Еще чего! Любые понты тоже должны быть дозированными.
— Ну а еще про какой-нибудь свой талант рассказать можешь?
— Могу. Но только завтра. В один день только один талант.
Утром она напомнила:
— Ты обещал рассказать еще про другой свой талант.
— Ладно. Неси ручку и чистые листы бумаги.
Она принесла. Раньше на портрет у него выходило по тридцать секунд, сейчас заняло по целой минуте. Зато лики вчерашних дам получились вполне качественными.
— Ух ты! — ахнула Вера. — Вот так просто по памяти. Можно, я их им подарю?
— Ни в коем случае! Одному моему знакомому, который вот так рисовал портреты воров в законе, раздробили за его умение кисть руки. Поэтому я не хочу, чтобы ты кому-то рассказывала, что я это умею делать. Хорошо?
— Жуть какая! Ты это придумал или как?
— Разумеется, придумал, — он чмокнул ее в нос и понес рисунки прятать в свой кабинетный сейф.
10
Бедному Стасу-Сорокину теперь доставалось аж с трех сторон. Даже спиной он чувствовал непрекращающиеся ухмылки всех трех фабзайцев. Не сильно отставали от них и генерал с подполковником.
— Ну и каково быть вертухаем над урками и уркаганами? — отпускал очередную казарменную шутку Рогов.
— Валет и без меня так их в оборот взял, что теперь они как шелковые.
— Неужели и срывов никаких не бывает? — не верил Яковенко.
— Бывают. Но при этом они очень просят не закладывать их перед Валетом.
— Боятся его? — сомневался уже генерал.
— Не то слово! Причем, когда узнали, как Родя с гопниками до полусмерти измордовали его, а новгородцы подожгли на фазенде готовый коттедж, их почтение только возросло. Я когда-то читал про германцев — телохранителей Калигулы. Чем больше Калигула совершал сумасбродств, тем больше становился для них похожим на Бога.
— Эк тебя занесло! — даже крякнул на это Рогов. — То ты напророчил, что Валет станет главарем мафии, теперь еще что накаркать хочешь.
— А что? На Западе полно сект с новыми мессиями, — подхватил, ухмыляясь, подполковник, — пора и у нас чему-то такому появиться. Напарник же год в духовной семинарии отучился. Вполне технологическую помощь Валету оказать может.
Серьезные умные мужики, а как малые дети! Эх, если бы не субординация, Стас сумел бы им как следует ответить!
Насчет страхов «боксеров» перед Копыловым капитан ничуть не преувеличивал. Все они не один раз выходили на ринг в спаринге с Алексом и на собственных боках знали силу и точность его ударов. Плюс достижения отельера в ограблении квартир и стрельбе по коленкам. А теперь, когда им, как работникам «Стрельца», позволено было выбираться из подвала в буфет, Лэнгвидж Скул и клуб и видеть там иное, но тоже безусловное главенство Копылова, а также мечтать о ближайшем обретении миллионного куша (каждому по джипу и шикарной квартире) — статус их нового пахана принимал все более заоблачный характер. Поэтому и безропотно сидели на английских занятиях, облачались в костюмы с галстуками и ходили в автошколу (все, разумеется, за свой счет).
Обретение Стаса-Сорокина в качестве директора «Стрельца» было удачным ходом и с методической стороны. Капитан сразу определил вчерашних урок на закрытые курсы телохранителей, да и сам мог грамотно обучить не только стрельбе и рукопашной, но и тактике охраны как при автодвижении, так и во время пребывания в людных местах. В день знакомства с криминальным персоналом он для острастки сперва расколол толстую доску ударом кулака, а потом с помощью стула и веревки показал, как можно устроить человеку невыносимую, а главное, непрекращающуюся пытку — и все, для «боксеров» он вместе с Алексом стал представителем гораздо более высшей преступной категории.
После первой недели, когда угомонились все усмешки и неловкости, Григорьич вдруг обнаружил у своей новой деятельности немало дополнительных плюсов. В кои веки ему пришлось работать в большом коллективе (по чему, как оказалось, он скучал), где можно было шире задействовать свои спецнавыки, объемнее наблюдать и просчитывать все вокруг, лучше держать под контролем всю троицу фабзайцев, очно сканировать мелкобритов, более весомо участвовать во всей тайной операции и, наконец, подобно Алексу, нарушать устаревшие инструкции.
Взять того же Епифанцева, о котором Стас так и не решился докладывать в Инкубаторе, ведь неизвестно куда такой доклад может вырулить. Вдруг вообще всю операцию с Валетом прикроют, чего капитан боялся больше всего — снова возвращаться к унылому обучению правильных фабзайцев казалось совершенно невыносимым.
— Если Епифанцев для вас заоблачная задача, давайте потренируемся с более мелкой рыбешкой, — в который раз уже заводил разговор Алекс. — Есть же целый список агентов влияния, которым я передаю конвертики с роялти. Почему никто не реагирует?
— Ты их тоже предлагаешь похитить и потребовать хороший выкуп?
— Зачем? Есть простая квартирная кража. Мы же Бандитский Петербург — нам и карты в руки. Никто ничего не поймет. Или вы так и будете терпеть, чтобы эти прохиндеи что-то сливали матрасникам?
— Никто ничего не терпит. Уже принято решение кое-кого из них выводить из игры.
— Взять с поличным? Как шпионов?
— Не обязательно. Просто каждого крупного чиновника всегда есть за что брать по его работе. Вот за другие махинации или взятки и сядут. Только нужно
