говорила она, поскольку мертвые никогда не лгут. Она не сомневалась, что покойники отчаянно хотят ей нечто поведать и это «нечто» – чистейшая правда.
За годы практики она принимала много приглашений от разных организаций – «Пробуса», «Ротари», местной торговой палаты – рассказать о своей работе.
– Я считаю, что каждый, кто в итоге оказывается на моем столе, – личность. И не похож на других. Нельзя, чтобы они сливались в неразличимый поток. Я работаю давно, но помню каждого в отдельности.
Иногда обнаруженное у одного напоминало ей то, что она уже видела у другого. Десять лет назад полиция охотилась за человеком, нападавшим в южной части города на клиентов проституток. Он подкарауливал своих жертв, когда они выходили на улицу после телесных услад, бил кирпичом по голове и забирал бумажники. Часто оставался ни с чем, так и не уяснив простую истину, что у него было бы больше шансов на поживу, если бы он нападал на сластолюбцев до, а не после свидания.
Двум бедолагам особенно не повезло – они скончались.
Ванда Терриулт установила, что, хотя убийства отстояли во времени на несколько недель, найденные в черепе микрочастицы были идентичны. Нападавший бил несчастных одним и тем же кирпичом.
Однажды полицейский патруль остановил в южной части города водителя за то, что тот совершил маневр, не включив указатель поворота. У него на переднем сиденье лежал кирпич.
– Это мой счастливый кирпич, – сказал злодей судье, перед тем как выслушал приговор, отправивший его на пятнадцать лет за решетку.
Было в смерти Розмари Гейнор нечто такое, от чего в голове Ванды хоть и слабо, но прозвенел звоночек.
Она удивлялась, почему при ее фотографической памяти это не всплыло сразу. Она могла закрыть глаза и представить все виденные ею колотые и огнестрельные раны, словно это были снимки из семейного альбома.
Трагедия Розмари напомнила ей о том, чего Ванда сама не видела, о чем только слышала.
Около трех или четырех лет назад.
О другом убийстве.
Да, три года назад, примерно в это время, она взяла двухмесячный отпуск. В Дулуте умирала ее сестра Гильда, и она поехала провести с ней последние недели. Грустное было время, но глубоко значимое. Оно стало самым важным периодом в ее жизни. Но при этом Ванда не забывала Промис-Фоллс и позванивала туда, узнать, как в городе дела. Гильда в шутку упрекнула сестру, что ее больше интересуют мертвые, чем те, чей дух только собирается отлететь.
Ванда открыла другую программу – файлы фотографий из дел, организованные по датам. И вернулась ко времени, когда брала тот отпуск.
Сбитая машиной пятилетняя девочка.
Сорокавосьмилетний рабочий, упавший с церковной крыши во время укладки новой черепицы.
Девятнадцатилетняя студентка Теккерей-колледжа из Берлингтона, штат Вермонт, которая выпросила на недельку отцовский «Порше-911» и, не справившись с управлением, врезалась на скорости восемьдесят миль в час в столетний дуб.
Двадцатидвухлетняя женщина, которая…
Стоп!
Ванда кликнула мышью на этом файле.
Открыла фотографии.
Глотнула кофе и стала изучать.
– Вот это да! – вырвалось у нее.
Глава 66
Закончив разговор с племянником, Агнесса поднялась в свой кабинет на втором этаже и закрыла за собой дверь. Включила компьютер и открыла Word.
Выровняла со всех сторон поля. Текст, который она собиралась написать, был небольшим. Некрасиво, если строки начнутся высоко, тогда внизу останется слишком много свободного места. Лист получится несбалансированным.
Набрав, что хотела, Агнесса задала команду «Просмотр печати» – проверить, как выглядит страница. Результат не понравился – текст был слишком смещен вниз. Она убрала несколько отступов сверху, повторила попытку и осталась довольна.
Распечатала и перечитала, проверяя, нет ли опечаток. Обидно было бы насажать ошибок в таком документе.
Поставила сверху дату и написала внизу:
Настоящим удостоверяю, что с данного момента оставляю пост администратора и главного менеджера Центральной больницы города Промис-Фоллс.
Подумала, не добавить ли несколько слов сожаления или пару строк о том, что посвятила жизнь горожанам и здравоохранению Промис-Фоллс. Извиниться, что не сумела жить по тем высоким стандартам, которые установила для себя. Но в итоге краткое, ничем не приукрашенное заявление об отставке показалось ей наилучшим способом уйти.
Она поставила подпись, сложила лист, вложила в конверт и написала адрес: Совету Центральной больницы города Промис-Фоллс.
Оставила на клавиатуре и пошла искать своего мужа Джилла. Решила, что он наверху в их спальне, но там его не нашла. Агнесса обнаружила его в подвале у бильярдного стола с кием в руке. Шары были выложены на стол, но он не двигался, держал кий вертикально и только смотрел на них.
– Джилл, – позвала она.
Он обернулся:
– Да, Агнесса.
– Мне надо уйти.
– От Натали были сообщения?
– Нет, с тех пор как она приехала в полицию. – Агнесса чуть помедлила и добавила: – Все будет хорошо.
– Но если Натали ничего не сообщала… – Джилл положил кий на стол.
– Думаю, что еще до конца дня с Марлы снимут все обвинения.
– Почему ты так решила?
– Уверена.
– Насчет Кэрол… – сбивчиво начал Джилл.
– Меня это не интересует, – отрезала Агнесса.
– Но…
Она подняла руку:
– Мне все равно.
– Не понимаю, – опешил
