такие нравятся?
– Какие?
Брюнет несколько секунд смотрел Феликсу в глаза и взгляд его постепенно становился жёстким.
– Ты тупой?
– Нет.
– Ты не понял, о ком я говорю?
– Понял.
– Ты не понял вопроса? Или не хочешь отвечать? Ты решил, что можешь мне не отвечать?
– Ты сказал «они», вот я и не понял сразу, потому что Джина здесь одна и нужно было сказать «она»… Она… – Феликс хотел в очередной раз затянуться сигаретой, но решил не торопиться. – Она – да, нравится. Очень. – И только после этого сделал глубокую затяжку.
Брюнет вновь щёлкнул языком и вынес вердикт:
– Тощая.
Комментировать это замечание Феликс не стал. Несколько секунд мужчины молчали, внимательно глядя друг на друга. Брюнет – жёстко, Чащин – безразлично. Затем прозвучал вопрос:
– У тебя есть сосиски из говядины?
– Кухня не работает.
– Ты мне отказываешь?
Судя по всему, отказы приводили незнакомца в бешенство. Любые отказы. И ещё ему не нравилось смотреть на собеседника снизу вверх, поскольку был ниже на полголовы, но тут уж Чащин ничем не мог ему помочь.
– Мне нужно всё проверить после поездки, – объяснил Феликс, которому не хотелось начинать ссору. Или драку.
– У тебя есть разрешение на работу?
– Ты из санэпидемстанции?
– Вроде того. – Брюнет демонстративно заложил руки в карманы брюк. Судя по всему, он не знал, куда их девать. Или боялся, что правая сработает самостоятельно и Чащину прилетит в скулу. – Меня зовут Магомед Рзаев. И я тот, кто задал тебе вопрос.
«Интересно, не с ним ли я должен встретиться?»
Некстати случившаяся амнезия делала положение Феликса шатким, но в следующее мгновение он сказал себе, что люди, которые его ждали, спросили бы о причине опоздания, и ответил вежливо, но с прежним равнодушием:
– Разрешение у меня есть.
– Покажи.
Чащин вытащил из поясной сумки нужную бумажку. Рзаев её взял, но осмотрел так, словно ему было безразлично, что в ней написано. Или плохо умел читать по-русски. Вернул, Феликс бы не удивился, швырни собеседник бумажку на землю, и продолжил:
– Разрешение есть, но я пока не знаю, как к тебе относиться.
– Я просто продаю хот-доги.
– Ты этим живёшь?
– Да.
– А здесь что забыл?
– Курортный сезон, – пожал плечами Чащин. – Надеюсь подзаработать и заодно отдохнуть.
– И бабу выгулять?
Феликс снова промолчал.
– Ты всегда напрягаешься, когда я о ней говорю, но ты не напрягайся, Хот-дог, она не в моём вкусе, – вальяжно поведал Рзаев. – Если я её трахну, то разве что из любопытства, посмотреть, влезет или нет. Ну, или чтобы тебя наказать. Понял?
– Да.
– А за что я стану тебя наказывать, знаешь?
– Нет.
– Считаешь, что не за что?
– Надеюсь на это.
– Тогда не делай ничего, за чем последует наказание. Понял?
– Да, – ответил Чащин, не моргая глядя на собеседника сверху вниз.
– Повтори, Хот-дог.
– Я не должен делать ничего, за чем может последовать наказание.
– Молодец. – Рзаев вновь погладил чёрную бороду. – Я собак не люблю, но дрессировать у меня хорошо получается. Ничего не хочешь мне сказать?
– О чём?
– А это уж ты сам решай, Хот-дог, сам подумай, что бы ты хотел мне сказать? Или рассказать? Или предложить?
– Раз уж с колбасой не получилось, может, газировки хочешь? За счёт заведения.
Несколько мгновений Рзаев очень жёстко смотрел на Феликса, после чего осведомился:
– Ты смелый, борзый или тупой?
– Думаю, всего понемногу.
– И до сих пор живой?
– Возможно, мне повезло.
– Мне не был нужен твой ответ. Я удивлялся.
– Извините… Уф-ф!
Шумный выдох последовал за ударом: прямым и очень сильным ударом в корпус, который Феликс пропустил. Рзаев пощадил Чащина, не стал бить в печень, но эффект всё равно получился изрядным. От боли Феликс согнулся пополам, а Рзаев схватил его за горло, подтянул к себе и прорычал в лицо:
– Тупые здесь долго не живут, Хот-дог, борзые – тоже. Здесь нужно уметь договариваться с теми, кто держит землю. Понял?
Феликс не ответил – он старательно восстанавливал дыхание, но пару раз хлопнул глазами.
– Конечно, понял. И ещё ты должен понять, что на этой земле дела нужно вести с нами. Понял?
– Да… – Дыхание вернулось, и Феликс смог ответить.
– Своим передашь?
– Обязательно.
– Ты не был со мной уважителен, поэтому огрёб. Что будет дальше, зависит только от тебя. Понял?
Ответа Рзаев не ждал: оттолкнул Чащина и неспешно направился к своему автомобилю, чёрному «Audi А7». И стартовал так резко, словно хотел не уехать, а улететь.
«Кажется, этого артиста среди действующих лиц не было… Проклятая амнезия!»
Феликс понял, что его путешествие в Крым – кем бы он в действительности ни был, пошло не по плану, и задумался над тем, что делать дальше. И как себя вести. Чтобы думалось веселее, он закурил, а пришедшая через несколько минут Джина застала его выводящим пальцем на пыльной дверце: «Грязные небеса».
Дождалась, когда работа будет закончена, и поинтересовалась:
– Надпись что-нибудь означает?
– Я пока не знаю, – не оборачиваясь ответил Чащин. Сделал шаг назад и улыбнулся: – Но звучит красиво.
– О чём ты думаешь, глядя на неё?
– Я думаю… – Феликс хотел сказать, что это сочетание прекрасно подходит в качестве названия для заведения, например для бара, но неожиданно для себя выдал: – «Contra felicem vix deus vires habet».
– Что? – растерялась девушка.
– Это изречение Публия Сира, – медленно ответил Чащин. – Оно переводится так: «Против счастливых даже Бог бессилен».
– При чём тут изречение?
– Понятия не имею. Ты спросила, о чём я думаю, глядя на эту надпись, и я вспомнил это изречение.
– Почему именно его?
– Понятия не имею, – повторил Феликс. И хмыкнул: – Ты мне скажи.
– Я не всё о тебе знаю.
– А что ты знаешь?
– Я точно знаю, что не говорю на латыни. Даже чучуть не говорю.
– Я, кажется, тоже.
– Но ты вспомнил непростое изречение.
– Это другое.
Чащин раскурил сигарету и протянул её девушке. Джина поблагодарила кивком, затянулась и лёгким тоном поинтересовалась:
– Тебя снова били?
– По сравнению со вчерашним – ерунда.
– Я видела, тебе было больно.
– Он решил продемонстрировать свою крутизну. Он ведь бандит.
– Зачем ты ему позволил?
– Он сильный.
– Врёшь.
– Поверь, я знаю, – усмехнулся Феликс, забирая у Джины сигарету и затягиваясь. И поймал себя на мысли, что ему очень нравится курить с ней одну сигарету на двоих.
– Может, он и сильный, но ты совершенно не подходишь на роль владельца ржавой закусочной…
– Она не ржавая, – запротестовал Чащин.
– Но она закусочная. – Девушка отобрала у него сигарету.
– Но не ржавая.
– Так вот. Ты совершенно не подходишь на роль владельца ржавой закусочной, но ещё меньше – на роль
