хотелось искупаться в ручье, и кто мог ее винить? Так что мы вошли в лес. Тропа была узкой. Я старалась держаться ближе к девочкам, но не всегда удавалось. – Ее голос становился все более глубоким и хриплым. – И вот, когда я была за деревом, Эмбер и Лили резко остановились. Они на что-то смотрели. Сначала я не могла понять, на что. – Она остановилась, ее грудь поднималась и опускалась, тело дергалось от волнения.
Лана осторожно подтолкнула меня.
– Когда вы оглянулись, чтобы увидеть, на что смотрит Эмбер, что вы увидели?
– Его. – Теперь ее всю трясло, она побледнела, как будто вся кровь вытекла из ее тела на пол. – Он жил в дереве. Лился, как вода. Он схватил Лили и Эмбер. Я не могла драться. Не могла двигаться!
Лана наклонилась вперед, ее лицо напряглось.
– Кто их схватил, Ру?
– Человек-резинка, человек-резинка, выпьет из тебя всю кровь он до кровинки! – закричала она, подпрыгнув. Ее лицо было перекошено от ужаса. Лана бросилась к ней.
– Как он выглядел, Ру? – не выдержала я. – Как выглядел человек-резинка?
Ру вздрогнула.
– У него не было лица, – прошептала она. – Настоящая резинка.
Глава 55
Ван
Удостоверившись, что Ру немного успокоилась, я заглянула к Гарри в лабораторию. Судя по его виду, спал он ничуть не больше меня.
– Я слышала насчет ареста, – посмотрела на него я. Мои колени были содраны, по коже до сих пор бегали мурашки после откровений Ру, но рядом с Гарри я чувствовала себя… лучше. Способнее. Я не знала, в его ли уравновешенности дело или в том, что он сделал для меня этой ночью, но мне было почти хорошо по сравнению с тем, как я обычно себя чувствовала. – Ты спас собаку, трех человек и, может быть, еще и младенца. Кайл говорил, что сенатор собиралась усыновить третьего ребенка.
– Откуда ты узнала, что происходит в том доме? Его одежда была, как всегда, безупречной, но выражение лица – растерянным и умоляющим.
– Догадалась, – ответила я, глядя не на него, а в стол.
Он не ответил, и я решилась поднять взгляд. В его глазах читалось желание узнать подробности, но он не стал на меня давить.
– Спасибо, – просто сказала я. За последнюю неделю мне довелось произносить эти слова чаще, чем за последние десять лет. Я расправила плечи. – Но мне опять нужна твоя помощь.
Он вздрогнул, но, к его чести, почти незаметно.
– Да?
– Я только что пришла с сеанса гипнотерапии Ру. Она вспомнила, что видела человека-резинку. – Мою кожу вновь свело, когда я вспомнила, с каким животным страхом в глазах она произнесла эти два слова. – Утверждает, что он выпрыгнул из дерева на поляне и забрал Эмбер и Лили.
Гарри внимательно слушал, и, судя по всему, не собирался отправлять эту версию в папку «Собачий бред».
– Мы с тобой оба видели это дерево. Дупло у него маленькое, в диаметре сантиметров тридцать. Чтобы поместиться внутри, человек должен быть бескостным.
Описание Ру, каким бы странным и жутким оно ни было, совпадало с моими ощущениями о том, что из щели в пятнадцать сантиметров между зданиями возле могилы Эмбер Кайнд за мной кто-то наблюдал. Этот кто-то мог бы спрятаться в кладовке «Спота» и в моей квартире. Кроме того, ее описание давало ощущение, что моя теория – и я вместе с ней – не совсем безумна.
– Существует ли какая-то генетическая мутация, которая позволяет человеку сжимать свое тело?
Гарри явно расслабился, поскольку разговор перешел в научную плоскость.
– Не совсем сжимать, – пояснил он. – Закон сохранения гласит, что масса может менять форму, но она всегда сохраняется, а не уничтожается и воссоздается. Но постой-ка, – он подошел к ближайшему компьютеру и принялся что-то печатать, – ты слышала о людях, у которых два сустава?
– Не только слышала. Один из моих Бра… – Я сглотнула. Я никому никогда не рассказывала о своей семье, но Гарри уже столько для меня сделал, что я была ему обязана по крайней мере этим. – Один из моих Братьев мог согнуть пальцы так, что они касались тыльной стороны ладони.
Гарри кивнул, надел очки для чтения и продолжил печатать, одновременно всматриваясь в экран.
– Ну вот. В некоторых случаях гипермобильные люди страдают синдромом Элерса-Данлоса. Есть тринадцать типов этого синдрома. Бывают люди, способные полностью изменить форму тела, например, Дэниел Браунинг Смит, – известный акробат. Он называет себя Резиновым мальчиком. – Гарри указал на экран компьютера. Я встала рядом, вдохнула его запах, чистый, как корица и сандал, а потом мое внимание полностью захватила галерея фотографий, завораживающих и отталкивающих одновременно. Взрослый мужчина, спрятанный в маленькой коробочке, улыбается в камеру. Тот же мужчина закинул ноги себе за плечи, а голову положил на спину. На третьем фото он выглядел так, будто его сбросили с самолета: его туловище лежало на земле, а ноги были полностью согнуты за спиной.
– Вот еще один известный акробат, Ванглей, который проходит сквозь теннисную ракетку. – Гарри включил видео, заворожившее меня еще больше. Ванглей, эффектный худой мужчина в черной тунике и брюках, с длинными черными волосами, собранными в хвост, начал с вращения руки на триста шестьдесят градусов. После этого он поднялся, взял теннисную ракетку без струн и положил ее себе на колени. То, что последовало дальше, заняло меньше минуты. Он просунул туда голову, правую руку, а за ней левую, выдвинул вперед плечи и, наклонившись, натянув ракетку на поясницу и бедра, согнулся в последний раз и проскользнул в нее. Я была поражена. Он пролился сквозь нее так, словно был сделан из воды. Казалось, это вообще не требовало никаких усилий.
– В насколько узкое пространство могут втиснуться такие люди?
– В некоторых случаях любой сустав можно согнуть на триста шестьдесят градусов. Таким образом, единственным барьером остается череп, размер которого они изменить не в силах. Любую другую часть тела перестроить реально.
У меня застыла кровь при мысли о том, что кто-то неожиданно выльется из маленькой дыры.
– А изменить строение лица? Ру сказала, что человек-резинка был безликим.
Гарри задумчиво поднял глаза к потолку.
– О таких случаях я не слышал. Как вариант травма просто мешает ей разглядеть эту деталь.
Я кивнула.
– Насколько распространен синдром Элерса-Данлоса?
– Сложно сказать. – Он вновь вернулся к экрану. – Оценки варьируются: кто-то говорит, что этим страдает один человек из двух с половиной тысяч, кто-то – что из пяти. Обычно его выявляют еще в детстве. У больных часто бывает бархатистая, дряблая кожа. Тяжело заживают раны. Иногда они могут вывихнуть кость при
