Милтон развернулся, посмотрел на Кевина и снова улыбнулся. — Всеми людьми — и так называемыми добропорядочными гражданами, и криминальными элементами.
— Сочувствие, — тон Милтона более всего напоминал университетского профессора, — это прекрасное качество, но в законодательной системе для него места нет. Это субъективное и несовершенное чувство, которое постоянно меняется, тогда как закон должен быть совершенным, не подвластным времени и универсальным.
Он сделал паузу и взглянул на Кевина. Тот быстро кивнул.
— Думаю, вы меня понимаете и согласны со мной.
— Да, — кивнул Кевин. — Возможно, я бы сформулировал это иначе, но я согласен.
— Мы с вами адвокаты — и это главное. И пока мы помним об этом, нас ждет успех.
Глаза Джона Милтона горели абсолютной уверенностью. Они буквально гипнотизировали Кевина. Джон Милтон говорил размеренно и ритмично, порой так тихо, что Кевину казалось, что он читает по губам собеседника и произносит фразы следом за ним. А потом голос Милтона неожиданно обретал силу и мощь.
Сердце Кевина бешено билось, кровь прилила к щекам. Подобное ощущение в последний раз он испытывал, когда в школьной баскетбольной команде играл матч на звание чемпионов. Тренер Марти Макдермотт произнес в раздевалке такую речь, что на площадку они вышли, пылая желанием порвать противника в клочья. Тогда он дождаться не мог, когда мяч окажется в его руках. Теперь же он не мог дождаться, когда можно будет оказаться в зале суда.
Джон Милтон медленно кивнул.
— Мы понимаем друг друга гораздо больше, чем вы можете себе представить, Кевин. Как только я понял это, то сразу же отправил к вам Пола. — Он какое-то мгновение смотрел на Кевина, потом улыбнулся — улыбка вышла озорной. — Возьмем ваше последнее дело…
Милтон откинулся в кресле и, казалось, расслабился.
— Дело Лоис Уилсон? Учительницы, которую обвинили в домогательстве к детям?
— Именно. Вы блестяще построили защиту. Вы выявили слабые места в линии обвинения и двинулись вперед, сосредоточившись именно на них.
— Я знал, что у директора на нее зуб. И мне было известно, что другие девочки лгали…
— Разумеется. — Милтон наклонился и протянул вперед руки, словно желая обнять Кевина. — Но вы знали и то, что Барбара Стэнли не лжет. И что Лоис Уилсон виновна.
Кевин замер.
— Нет, конечно, вы не знали этого наверняка, но в глубине души понимали, что она домогалась Барбары Стэнли. Вы знали, что Барбара побоялась пойти к директору одна и подговорила подружек сделать то же самое. Идиот директор решил уволить учительницу…
— Я не был в этом уверен, — медленно проговорил Кевин.
— Все нормально, — снова улыбнулся Милтон. — Вы сделали то, что и должны — ведь вы были ее адвокатом. — Улыбка сошла с его лица. Теперь он казался разозленным. — Обвинение должно было сделать все то, что сделали вы. В том зале вы единственный правильно сделали свою работу. Я восхищаюсь вами и хочу, чтобы вы работали со мной. Вы настоящий адвокат, Кевин!
Кевин удивился, откуда Джон Милтон так много знает о деле Лоис Уилсон, но не стал проявлять любопытство. Ему и без того было о чем подумать. Они обсудили финансовые вопросы, и Кевин понял, что Пол Сколфилд не преувеличивал. Ему предложили вдвое больше, чем он зарабатывал сейчас. Милтон сказал, что переехать в новую квартиру можно будет сразу же, если Мириам она понравится. Когда разговор был закончен, он вызвал секретаршу и попросил ее пригласить Пола Сколфилда. Пол появился мгновенно, словно стоял за дверью.
— Он снова в ваших руках, Пол. Кевин, добро пожаловать в семью. — Милтон протянул руку, и Кевин крепко ее пожал.
— Спасибо.
— Как я сказал, вы сможете переехать в вашу квартиру еще до выходных. Можете в любое время приехать с женой, взглянуть на нее.
— Еще раз спасибо. Дождаться не могу.
Милтон понимающе кивнул.
— Какой человек, а! — тихо сказал Пол, когда они выходили из кабинета.
— Удивительно, как он сразу видит суть вещей. Он очень серьезен, но думает не только о бизнесе. Мне показалось, что он очень душевный человек.
— О да. Честно говоря, — Пол остановился, — мы все любим этого парня. Он нам… как отец.
Кевин кивнул.
— Да, я тоже это почувствовал. — Он оглянулся. — Мне казалось, что я сижу и разговариваю с собственным отцом.
Пол рассмеялся, приобнял Кевина, и они двинулись дальше по коридору. Они остановились у кабинета Дейва Котейна. Дейв оказался ближе Кевину по возрасту — ему был всего 31 год. Он тоже окончил юридический факультет Нью-Йоркского университета. Они сразу же погрузились в воспоминания о профессорах и преподавателях. Дейв был невысоким и крепким, с коротко подстриженными светло-русыми волосами. Его стрижка напоминала военную. Кевин подумал, что Мириам он понравился бы — голубые глаза, мягкая, приятная улыбка. Она сразу увидела бы в нем своего младшего брата, Сета.
Несмотря на внешнюю хрупкость, Дейв обладал глубоким, низким голосом — за такой голос любой хормейстер душу дьяволу продал бы. Кевин представил, как он в суде допрашивает свидетеля — такой голос эхом отдавался бы в душах внимающих ему слушателей. С первой минуты Кевин почувствовал, что Дейв Котейн — очень умный и интеллигентный человек. Позже Пол сказал ему, что Дейв вошел в пятерку лучших выпускников Нью-Йоркского университета и мог бы работать в любой престижной юридической фирме Нью-Йорка или Вашингтона.
— Давайте продолжим экскурсию, — предложил Пол. — У вас с Дейвом еще будет немало возможностей пообщаться — и у ваших жен тоже.
— Отлично. У вас есть дети? — спросил Кевин.
— Пока нет, но мы собираемся, — ответил Дейв. — Мы с Нормой находимся практически в том же положении, что и вы с Мириам.
Кевин улыбнулся было, но потом ему показалось странным, что сотрудники так хорошо осведомлены и о его личной жизни тоже.
Пол предвосхитил его вопрос.
— Мы изучаем потенциальных кандидатов со всех сторон, — сказал он, — так что не удивляйтесь тому, как много мы уже знаем о вас.
— Вы уверены, что работаете не на ЦРУ?
Дейв и Пол переглянулись и рассмеялись.
— Я чувствовал себя так же, когда Пол и мистер Милтон рассматривали мою кандидатуру.
— Мы поговорим с вами позже, — сказал Пол, и они с Кевином направились в юридическую библиотеку.
Библиотека оказалась вдвое больше, чем в «Бойл, Карлтон и Сесслер». Здесь имелись все новейшие материалы. Пол Сколфилд объяснил, что компьютер подключен к полицейской базе данных и даже к федеральной базе. Кроме того, здесь хранилась вся информация по
